Танец смерти

Адель торопилась на работу, крепко сжав ручки спортивной сумки, в которой бережно была уложена ее одежда для тренировок. Девушка никогда не могла выносить бардака: ни в доме, ни в сумке, ни даже в собственной голове. Любовь к порядку ей еще с самого детства привил отец. Со временем Адель и сама не заметила, как начала всё складывать по полочкам и испытывать отвращение к беспорядку.

Над головой пронеслись глухие раскаты грома, что утонули где-то за горизонтом. Тучи стремительно сгущались над городом, а жуткая духота не давала и малейшего шанса на глоток свежего воздуха. В завершение всей этой пытки мелькала ещё и молния. Она была похожа на сплетение человеческих вен, что загорались под тонкой серой кожей неба.

Адель никогда не любила осень. Это была самая мрачная и мерзкая пора года. Дождь льет почти через день, превращая узкие улочки в сплошные потоки грязи и мусора. Всё вокруг кажется серым, унылым и до дрожи во всем теле жутким. Как такая атмосфера может вдохновлять людей для написания поэм, музыки и картин? Ответа на этот вопрос Адель не знала.

Когда она была еще очень маленькой, то смутно помнила родительский дом с высокими кустами чайной розы, что росли прямо у входных дверей. Но единственное, что Адель хорошо помнила — это осень в ее городе детства. Там она была очаровательной. Золотая листва на стройных деревьях и слабый аромат влажного от дождя асфальта — было самым приятным воспоминанием для девушки. В многочисленных лужах под ногами отражаются лучи осененного солнца, что так несмело появляется на небе. Это был самый завораживающий момент.

Но наряду с первыми детскими воспоминаниям жило что-то еще. Это "что-то" было чем-то очень плохим и ужасным. Адель никогда не могла объяснить этого странного чувства, но оно всегда появлялось, когда она вспоминала детство. Что-то непроизвольно заставляло леденящий кровь ужас сковать всё тело и заставить сердце биться, словно в приступе дикой лихорадки. В такие моменты голос Адель начинал сильно дрожать, а на лбу выступала испарина. С подобными припадками девушка уже научилась бороться — она просто старалась не вспоминать прошлое и это всегда помогало.

В этом же городе осень была совсем не такой, как в воспоминаниях Адель. Она мрачная, удручающая и до безумия жуткая. Здесь нет красивой листвы золотого и багряного цветов. Нет яркого солнца, что всегда появляется после дождя. Этот город окутан мраком и сыростью круглый год. Ветки деревьев больше похожи на шипы, что угрожающе торчали в разные стороны. Асфальт издавал непонятный смрад, а холодный дождь постоянно шел, превращаясь то в ливень, то в морось.

Адель всегда удивлялась тому, как в таком столь мрачном городе еще живут люди, которые находят в себе силы с улыбкой смотреть на окружающий мир. Когда она глядела по сторонам, то улыбаться совсем не хотелось. В душу заползала тоска и опутывала своей паутиной всё, то прекрасное, что Адель пыталась в себе сохранить.

Единственное, что здорово спасало девушку от хандры — танцы. В те короткие моменты, когда Адель танцевала, ее ничего не огорчало и хотелось смеяться и радоваться. Каким-то не зримым образом музыка вбирала в себя все страхи и печали девушки. Это было нечто поистине магическое, что помогало Адель не свихнуться в этом извечном мраке каменных джунглей.

Она занималась танцами достаточно давно и уже позабыла, когда именно увлеклась этим. Иногда Адель казалось, что она уже родилась с хорошей растяжкой и довольно гибким телом. Единственное, что иногда огорчало Адель так это способ выражения своих навыков. Девушка часто слышала от своих преподавателей, что у нее есть талант к танцам. Любое новое движение она могла тут же повторить, каким бы сложным оно не оказалось. Адель и сама видела свое превосходство над другими девочками из группы. Но что теперь? Свои навыки она демонстрирует у пилона в откровенном сценическом образе с вульгарным макияжем.

Множество толстосумов вечерами сбегают от своих капризных жен, чтобы развалиться на диванчике обтянутом красное кожей и поглазеть на молоденьких танцовщиц. Они буквально истекают слюной, когда на сцене появляется девушка и начинает танцевать. Местные богачи готовы предложить любую сумму денег, только бы побывать на приватном танце. Иногда они путают стриптиз с проституцией из-за чего, охрана клуба под вызывающим названием «Порок» вышвыривала старых извращенцев на улицу. Никто не имел права прикасаться к девушкам.

Не такой жизни для себя хотела Адель. Она всегда представляла себя в каком-нибудь театре, где играет главную партию в балете. Но как-то всё не сложилось и Адель теперь здесь. Она была не первой и далеко не последней, чьи наивные мечты разбивались об острые камни реальности.