Танец семи покрывал

Вера Ветковская

Танец семи покрывал

Scan: fanni; OCR & SpellCheck: Larisa_F

Ветковская В. В39 Танец семи покрывал: Роман. — «Женские истории». — М.: ЗАО Изд-во Центрполиграф, 2002. — 364 с.

ISBN 5-227-01612-7

Аннотация

Николай Витольдович Михальский сделал все возможное, чтобы его дети никогда не узнали о трагедии, много лет назад разыгравшейся в стенах их дома, — Стася и Стефан росли словно под стеклянным колпаком. Когда пришла пора, Стася полюбила и вышла замуж. Но супружеская жизнь дала трещину в тот день, когда ее брат привел в дом свою избранницу, танцовщицу Зару. Похоже, муж Стаси и невеста Стефана загадочным образом связаны между собой, но стараются это скрыть. Атмосфера постепенно накаляется. А тут еще и семейная тайна выплывает наружу...

Вера Ветковская

Танец семи покрывал

Глава 1

ПОРТРЕТ СТАСИНОГО ДОМА

Со Стасей на одном курсе в художественном училище учился парень по имени Родион. Отец этого худощавого, длинного очкарика специализировался на антиквариате. Будучи еще совсем молодым, он стал ездить по глухим деревням, скупая за бесценок у старушек, божьих одуванчиков, старинные иконы, что в те времена еще вызывало удивление знакомых — кому нужны старые, выцветшие доски? Но потом, когда целая армия любителей старины ринулась по протоптанной Родионовым отцом дорожке, когда иконы вдруг стали в цене, тот переключился на антиквариат — всякие канделябры, фарфоровые статуэтки, хрустальные люстры, кузнецовские сервизы, что довольно скоро принесло Родиному родителю славу коллекционера. Старик всячески старался привлечь к этому делу сына, неплохого рисовальщика и сносного портретиста, время от времени малюющего на Арбате портреты прохожих. Но Родя не проявил никакого интереса к предметам старины, зато, бывая в невероятных домах, где доживала свой век чудом уцелевшая, одряхлевшая и обнищавшая аристократия, обладая незаурядным чувством юмора, принялся набрасывать «портреты» этих жилищ — в виде поразительных человеческих физиономий.

Иногда это были высоколобые красавицы, которых он с ног до головы наряжал в костюмы разных эпох: в мундирные платья времен Елизаветы, в русские сарафаны и епанчи, в суконные опашни и парчовые кафтаны, драгоценные кички и шляпки со страусовыми перьями, в шитые золотом одеяния египтянок, индийские сари...

Иногда это был старик во фраке, похожий на Плюшкина, с жидкой проседью в свалявшихся волосах, с угасшим взором, с живыми, цепкими руками.

Иногда — чудная пожилая особа в плисовом платье, с позолоченной клеткой, в которой сидела канарейка, вместо головного убора, с серым котом, свернувшимся на плече...

После того как Родион погостил в доме Стаси, где еще никто, кроме него, не был из ее знакомых, и обошел все его многочисленные комнаты, внимательно всматриваясь во все углы, из которых дышало Время, — точно вслушивался в шепот тайны, исходящей из этих стен, — Стася с нетерпением стала ждать очередного Родиного шедевра.

Родион медлил с уже обещанным ей подарком.

И в самом деле, понимала Стася, ему необходимо время, чтобы переварить впечатления.

Потому что дом, в котором она родилась и выросла, настолько не походил на квартиры ее приятелей и знакомых, насколько каравелла Колумба отличалась от атомного ледокола «Ленин».

Особняк, воздвигнутый еще в двадцатых годах для Стасиного деда-генерала, сподвижника самого Ворошилова, находился неподалеку от Тимирязевского парка, почти по соседству с мастерской скульптора Вучетича, где над садом до сих пор возвышается вся в лесах голова Родины-матери, гигантская, как персонаж «Руслана и Людмилы».

Таких особняков, построенных исключительно для военных за особые заслуги перед Родиной, насчитывалось всего тринадцать. Стася проживала как раз в тринадцатом доме.

Дом был огромный, шесть комнат на первом этаже, две на втором — именно в них обреталась теперь Стася.