Танец сакур

Лунный свет несмело проникал через распахнутые окна, тихий голос бамбуковой флейты нежно звучал в хрупкой тишине, мерцали свечи. Девушка в тяжелом изумрудном кимоно, расшитом красными, золотыми и синими цветами, медленно шла по проходу. Концы широкого красного пояса покачивались в такт ее шагам, наконец, она вошла в луч лунного света: блестящие черные волоса убраны старинными заколками, слой рисовой пудры покрывает лицо, на котором выделяются лишь кроваво-красные губы. Девушка склонилась в низком почтительном поклоне, распрямилась и продолжила свой путь.

Мужчина, сидящий в самом центре чайной комнату, окинул ее пронзительным взглядом и одобрительно кивнул, окошко в одной из стен закрылось, послышались стремительно удаляющиеся шаги. Маленькая японка присела на татами, бережно разгладила кимоно и раскрыла расписанный экзотическими птицами веер. Ее тонкие пальчики любовно трогали шелковую ткань, а мужчина мечтал о том, как однажды они коснутся его тела.

— Ты играешь на шамисэн? (шестиструнный японский музыкальный инструмент, напоминает европейскую скрипку).

— Нет, мой господин, я не овладела этим искусством, — девушка слегка прикрыла лицо веером, — но я могу танцевать для господина, танец расцветающей сакуры под музыку флейты.

— Потом, — мужчина нетерпеливо махнул рукой, — А сейчас подай мне чай! — он начинал раздражаться, было довольно сложно удовлетворять его желания, даже нежным безропотным гейшам. Он невидящим взглядом уставился в темное окно — так много всего было в прошлом, радости и боли, горя и счастья… Киото, неспешная прогулка по парку виллы Катсура, багряные листья уже отцветших сакур, ее маленькая дрожащая ладошка в его руке.

Девушка несмело покосилась на замершего в одной позе мужчину, он оказался гораздо моложе и привлекательнее, чем рисовало ее приготовившееся к кошмарам воображение. Идти в первый раз в чайный дом было совсем не просто, облачиться в тяжелое кимоно и выбелить лицо — все это казалось лишь игрой, неприятной, навязанной, но игрой, а вот остаться наедине в глухой ночной тишине вдали от всех, с мужчиной — совсем другое дело. И пусть традиция длиною в века защищала гейшу от их липких взглядов и навязчивых цепких рук — страх и неприязнь были сильнее доводов рассудка.

Мужчина слегка покачнулся, она, словно испуганная птичка, вздрогнула и тонким прутиком пошевелила угли в жаровне. Привычные движения: потемневшей от времени ложкой девушка положила растертый зеленый чай в фарфоровую чашу и залила кипятком, взбила бамбуковым венчиком и замерла в ожидании, пока не заварится чай.

Он наблюдал за ней со странным сочетанием удивления, узнавания и животной страсти.

Наконец гейша сочла, что напиток готов, подняла обжигающую чашу и протянула ее мужчине. Следуя древней церемонии, размеренно и бережно он поставил чашу на ладонь левой руки и медленно поднес ее ко рту, пригубил напиток и удовлетворенно кивнул. Замершая в ожидании его реакции, девушка позволила себе судорожный вдох и взмах длинными черными ресницами, а потом вновь стыдливо уставилась в пол.

— Как тебя зовут? — прозвучал в тишине его властный голос.

— Кейко, — проговорила гейша.

— Что ж, танцуй, Кейко.

Девушка грациозно поднялась, взмахнула веером и, сначала несмело, а затем все более и более свободно отдалась соблазнительному танцу.

Он смотрел на нее и вспоминал свою Саюри.

Большие амбиции — большие города: Лондон, Нью-Йорк, Москва, Париж, Милан. Модные показы и большой бизнес, для кого-то поход по магазинам — чудесный способ снять накопившийся стресс, для нее — повседневность и рутина…

Злое летнее солнце уже встает на востоке, но город еще не проснулся и он принадлежит только ей, по Садовому кольцу проносятся редкие машины и ее красный Range Rover тоже летит навстречу новому дню.

Мир сжался до размеров детской игрушки, ее тонкая игра в Милане и предвкушение победы в Москве! О, dolce vita! Я так люблю твой запах успеха, аромат духов ценой в тысячу евро!

Душ, легкий завтрак и на работу, шеф должен узнать о ее планах на новый сезон — модная Москва будет у их ног!

На полном ходу Лиза въехала на крохотный пятачок, отведенный ей на парковке, земля в самом центре Москвы, с видом на Исторический музей и Александровский сад, была слишком дорога, дороже человеческой жизни и даже дороже ее нового сияющего автомобиля. Резким движением девушка схватила свой сиреневый портфель и бросилась к входу, вбежала в стеклянный лифт и замерла у зеркала, довольно улыбнулась, тряхнула копной угольно-черных волос и устремилась к своему кабинету.

— Маша, двойное эспрессо и фрэш из клубники и киви! — бросила Лиза платиновой блондинке за секретарской стойкой, — Скажи Евгению, что с 9-45 я готова обсудить с ним поездку в Милан и последние заказы. Позвони в World Class, уточни, во сколько сегодня у меня танцы, — она захлопнула дверь и упала в свое нежно-розовое кожаное кресло — утро обещало быть суматошным, но весьма и весьма перспективным.