Танец масок (СИ)

— Прекрасная госпожа подарит мне танец?

Фрида фыркнула — прекрасная она или нет, этот кавалер увидеть сквозь маску никак не мог, да и платье её фигуру не подчёркивало. Но, как говорят, в сумерках и коза — красавица.

Оборачиваться Фрида, конечно, не стала, но уже мгновение спустя ей в руки опустилась блестящая тёплым солнечным светом чёрная, как ночь, роза. Фрида поморщилась и уже хотела отбросить цветок — красноречивый получился бы отказ, — но роза неожиданно взлетела и оказалась приколота к её декольте. Шарик, яркий, как свернутый в клубок солнечный луч, засиял точно в ложбинке меж грудей.

— Что вы себе поз?.. — начала Фрида, всё-таки оборачиваясь. И обомлела — было от чего, такое… чудовище она видела впервые.

Больше всего в незнакомце впечатляли рога, им бы любой олень позавидовал: длинные, ветвистые, для пущего эффекта украшенные серебряными бубенчиками, а на кончиках ещё и позолоченные, они сияли в лунном свете ярче короны. Фрида отдала им должное, опустила голову — да, незнакомец оказался сильно выше её, — и уткнулась взглядом в его грудь. Там тоже было на что посмотреть: положа руку на сердце, раньше Фрида видела такое совершенство лишь у мраморных статуй человеческих богов и их сыновей-героев. Но то мрамор, а скульптору простительно некоторое… желание приукрасить, добиться невозможного в жизни совершенства. Здесь же совершенство было живым, настоящим и между тем оставалось совершенным. Фрида против воли прошлась взглядом по рельефу мышц, оценила и неожиданно для себя покраснела.

Потом опустила взгляд ещё ниже. Зря: это рогатое чудовище-полубог был гол. И если ноги его покрывала вполне милая, как у барашка, кудрявая шерсть, то своего возбуждения наглец ничем скрывать не собирался. Фрида оценила и это, покраснела ещё сильнее — от гнева — и решительно отвернулась.

— Нет.

Конечно, во владениях Лесного короля гости имели право ходить в чём вздумается, хоть голышом. Но явиться в таком виде на бал и ещё набраться смелости требовать танца? Фрида против воли вспыхнула ещё сильнее — ей даже казалось, что засветилась. Что он себе позволяет?

— Моя роза всё ещё у прекрасной госпожи, — усмехнулся незнакомец.

Фрида удивлённо приложила руку к груди, сжала несчастный цветок — и отбросила его. Он упал на траву, и к нему тут же полетели малютки-фейри, привлечённые солнечным сиянием. Их звон на мгновение выбился из музыки ночи, — но лишь на мгновение. Фрида успокоилась.

— Но почему же, красавица? — не унимался рогатый наглец.

Фрида снова обернулась, на этот раз старательно глядя в прорези маски незнакомца.

— Вы отдавите мне ноги своими копытами. — Не говорить же ему: «Прикройся!» Свой вид наглец, очевидно, находил пристойным.

— Не бойся, красавица, я буду аккуратен, — и сейчас не смутился он.

Прозвучало это с намёком, относящимся не только к танцу. Фрида намёк отметила, а также фривольное «ты». Отметила и отступила на шаг.

— Господин, найдите себе другую розу. Для вас я, — она усмехнулась, подражая его высокомерному тону, — слишком хороша.

В ответ рогатый наглец только расхохотался. Тоже звонко, как и всё вокруг, впрочем, этот звон из общей гармонии странным образом выбился. Оскорблённая Фрида уже хотела уйти, но не успела.

— Пари, маленькая красавица? — предложил незнакомец, заглядывая ей в декольте.

«Хам!» — подумала Фрида. Но никто, в чьих жилах течёт кровь фейри, никогда не откажется от пари. Даже полукровка.

— Пари? — изогнула бровь Фрида, что под маской было, конечно, не видно.

Незнакомец улыбнулся — и, надо сказать, его улыбка ослепляла. Почти как его грудь и… то, что ниже.

— Ты не умеешь танцевать, крошка. Ставлю на это желание.

— Любое? — опешила Фрида.

— Любое, — бубенцы на его рогах зазвенели, когда незнакомец кивнул.

— Да вы отчаянный наглец, господин, — выдохнула Фрида, глядя на него во все глаза. — Поберегитесь, я ведь могу пожелать узнать ваше настоящее имя.

Узнать имя фейри или даже полукровки — истинное имя — означало подчинить его себе навеки. Самое страшное, что могло произойти в жизни фейри — потерять свободу. Тогда их длинный и полный магии век превратился бы в пытку — ни один фейри никогда бы не согласился сам открыть своё имя, тем более незнакомцу. Даже под заклятьем.

Всё это рогатого насмешника словно не волновало.

— Отчаянный? — повторил он, хохотнув. — Я ещё и бесподобен. Ну что, крошка, идём в круг?

Фрида фыркнула. Чего только не случится под луной…

— Идём.

Эшу было скучно.

Опостылели лунные серебристые нити, пронзающие поляну для танцев. Надоело бренчанье скрипачей, танец теней наскучил и опротивел смех маленьких фейри, так же, как и звон ручья, и шёпот деревьев, и волшебная неподвижность воздуха. Разболелась голова, как на скучном императорском приёме захотелось на воздух. Прочь от бала, прочь от полого холма, прочь от границы владений Лесного короля.