Танго с врагом

Я продиралась к своей комнате в женском общежитии  Академии Темнейшего Черепа сквозь беснующийся снегопад. Снег был мерзкий и колючий, как бывает и в Москве в сильный мороз. Вот только в моём родном мире я не сталкивалась с тем, что при этом он ещё и метёт, как в последний месяц зимы. Если к сильному морозу добавить снегопад и ураган, то получится метель этого мира.

Все считали, что к созданию непогоды причастен преподаватель физической подготовки Улис Фальшиари. Он, будучи ледяным магом, мог расстроиться так, что по спинам пробегал холод, но не нервный, а самый что ни на есть натуральный. А повод для плохого настроения у него был. Да ещё какой…

Тем не менее, преподаватели сочли меня жертвой, а Улиса – злодеем. И, между прочим, зря. Потому что именно из-за меня в нашем общежитии сейчас царила лютая зима.

Именно я расстроила Ильмира Фальшиари, который приходился сыном этому самому преподавателю.

Ветер сменил направление и принёс с собой запах дыма. Теперь он подталкивал в спину, и я прибавила шагу. Хотя ноги в полуботинках по-прежнему утопали в снегу по колено, идти стало значительно легче.

Прокладывая тропинку сквозь снежные заносы, я бежала от чувства вины и сожалений. Увы, как бы не мчалась сквозь метель, скрыться от незваных переживаний-спутников не удавалось.

Ах, если бы я только знала о том, к каким последствиям приведёт моё решение помочь Камелии, являвшейся моей соседкой по комнате, отомстить неверному возлюбленному, то ни за что бы не стала вмешиваться в их отношения.

Когда мне оставалось догрести до двери всего пару шагов, ветер внезапно сменил направление.

Я склонилась пониже, чтобы дуло не так сильно в, должно быть, красную, как помидор, физиономию, и сделала последнее усилие, за что была вознаграждена блаженным теплом и тишиной, окутавшей меня, когда я захлопнула за собой тяжёлую дверь, отрезавшую меня от непогоды, вызванной переживаниями ледяного мага.

 В комнату входила на цыпочках, чтобы не разбудить соседку.

– Милли, это ты? – раздался в темноте её сонный голос. – Как там у вас принято говорить? С лёгкой обжаркой?

Я хихикнула. Камелия Тихенсу была из этого мира и наши выражения узнавала от меня, но не всегда верно запоминала.

– С лёгким паром, – поправила я её, стягивая шапку и стуча ей об себя, стряхивая снег. – Извини, что разбудила. Спи дальше.

Тихенсу отвернулась к стенке.

– Милли, ну что ты. Ничего страшного, я легко засну снова.

В подтверждение своих слов, Камелия через пару минут засопела. Я к этому времени только успела раздеться и налить себе из магоподогревателя горячего какао, вернее, светло-зелёной жидкости, которая в этом мире мне его заменяла.

Ноги, уши и щёки до сих пор были холодными, а ведь я всего ничего прошла от бани до общаги. Ну и мороз, нужно где-то добыть тёплую одежду. Хотя, почему где-то? У меня тут есть подруга, Ася. Мы с ней дружили ещё в Москве, да и сейчас она меня частенько выручает. Поэтому, думаю, если попрошу её об одолжении, она не откажет.

Обхватив чашку руками, благо, хоть они в меховых варежках не замёрзли, я устроилась на подоконнике. Глядя на мечущиеся в беспорядке мелкие снежинки, я вспоминала, где впервые совершила ошибку, где и в какой момент времени ступила на неверную дорожку.

Ведро с тем, чем облегчаются лошадки, было тяжёлым, но обида придавала Камелии сил. Она кралась, прикрывшись пологом отвода глаз, к намеченной и ничего не подозревающей цели: вальяжно раскинувшемуся на стуле парню – ледяному магу Ильмиру Фальшиари. Его тонкие губы кривились в улыбке, выражая презрение ко всему миру в целом и к рассказывающей сплетни русоволосой красавице в частности. Выражение его надменного, словно высеченного из камня, лица выдавало избалованность и пресыщенность всеми благами этого мира. Похоже, что за столом академического общепита он оказался не для того, чтобы усладить своё чрево, а чтобы показать себя народу.

Камелия смотрела на золотисто-снежные, идеально собранные в аккуратный хвостик волосы, правильные черты лица, узкий нос, острые скулы и никак не могла определить, что же она сейчас хочет больше: плюнуть в него, показав как презирает, или всё же прибить от избытка обиды и ненависти. Как же его бесстыжей блондинистой морде подходит собственная фамилия – Фальшиари! Он оказался насквозь фальшивым, а она, наивная сельская некромантка, повелась на сладкий дурман, и пока её сверстницы влюблялись и радовались жизни, сходила с ума от любви вдали от возлюбленного. Четыре года её жизни были наполнены ожиданием встречи с ним. Четыре безвозвратно потерянных года.