Тамбовский волк. Портрет Гордона Мида

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Май и июнь – прекрасное время, особенно для тех, кто работает в школе. Правда, дорабатывать последние перед каникулами дни тяжеловато, – программа-то пройдена!

От безделья и жары поведение подростков лучше не становится, зато учителя предвкушают длительный отдых. Почти два месяца оплаченного отпуска – это вам не шуточки…

Июнь, конечно, тоже рабочий месяц, идут экзамены. Но разве можно сравнивать экзамены и рутину повседневной работы! Экзамены в школе далеко не каждый день и такая работа, для преподавателей, как праздник. Что там говорить, приятно, когда нарядные дети дарят учителям цветы и конфеты, а иногда шампанское или коньяк в непрозрачном пакете. В это время самые противные ученики кажутся лучше, чем они есть на самом деле, а их родители, истратившие кучу денег на приготовления к выпускному вечеру, становятся мягче. Вероятно, они радуются тому, что школьные поборы закончены.

Бедные родители! Когда их детки поступят в институты и колледжи, школьные поборы покажутся им не заслуживающей внимания мелочью.

Школа в Чертаново была старой, в пять этажей. Актовый зал в таких школах маленький, и не все желающие смогли попасть в него, поэтому истомленные жарой родители ожидали своих чад в тени деревьев, окружающих школу.

Праздник последнего звонка закончился. Виктор Семенович, школьный учитель истории и рисования, вышел на улицу раньше остальных.

Он не был классным руководителем, и поэтому его никто не задерживал. Жизнь казалась ему прекрасной, и погода подтверждала такое предположение. На небе не было ни облачка, сияло полуденное солнце. Оглушительно пахло то ли цветущим шиповником, то ли сиренью. Этот запах был гораздо более сильным, чем запах букетов, которые принесли с собой родители.

Виктор Семенович с интересом посмотрел в их сторону, мысленно отметив группу легко одетых дамочек, ожидающих, когда выйдут на улицу выпускники. Разведенный учитель был неравнодушен к своим ровесницам, женщинам тридцати – сорока лет, у которых он часто имел успех, проявляя в любви необычайные способности. Даже непонятно, откуда у обыкновенного мужчины такой темперамент?

Виктор Семенович не был писаным красавцем, но был подтянут, распускаться себе не давал, занимался физкультурой, и даже посещал тренажеры, установленные в спортзале. Он любил выпивку, но никогда не напивался и лишь иногда мог взять сигарету, что называется, «за компанию». В повседневной жизни учитель не курил.

На улицу стали выходить выпускники. Девушки были в белых блузках и коротеньких юбках. На каблуках они выглядели интереснее и старше, чем обычно. Невесомая одежда девушек резко контрастировала с галстуками и «тройками» взмокших от пота молодых людей (язык уже не поворачивался назвать их юношами). Тихий школьный двор оживился. Слышался оживленный смех и ненормативная лексика. Молодые люди с облегчением срывали галстуки. Многие из них по привычке прятались за углом школы, – измученный долгим напряжением организм требовал свою дозу никотина.

– Я мама Элеоноры Гусейновой, – кокетливо улыбнулась Виктору Семеновичу мама одной из теперь уже бывших его учениц, – хочу поблагодарить вас. Девочка просто обожает историю. Она много рассказывала мне о вас. Вы, должно быть, замечательный учитель!

Элеоноры поблизости не наблюдалось.

Какая блондинка! – Виктор Семенович с удовольствием разглядывал глубокий вырез цветастого сарафана. Как раскраснелась лицо этой молодой мамы, но может быть это просто от жары?

– Вот бы никогда не подумал, что такая молодая девушка может быть мамой нашей выпускницы! – слукавил учитель. Он и не подумал скрывать свой интерес.

Дочь была совсем не похожа на нее, – невзрачная девчушка восточного типа, ее брови срослись у переносицы. Училась она хорошо, но вряд ли Виктор Семенович обращал на нее много внимания.

– Строго говоря, я ей не мать, а мачеха, – доверительно сказала женщина, – но я удочерила ее. Вы должны помнить меня, я ведь приходила к вам в школу.

– Так ведь, наверное, зима была, – откровенно улыбнулся учитель, – а то бы непременно запомнил!

Теперь он разглядывал приоткрытые губы женщины. Это был решающий момент. Уйдет или не уйдет? – думал историк.

Мачеха девочки растеряно крутила на пальце обручальное кольцо. Нет, она и не думала обижаться. Значит, не уйдет!