Там, где трава зеленее

А может, сделать так? Позвонить ему, сказать:

— Выгляни в окно. Видишь, вон там, под деревом, стоит босая женщина с ребенком? Это мы с Варей к тебе пришли.

Пока он будет вглядываться, подойти поближе с другой стороны окна и выстрелить.

Или не выстрелить… Перезвонить и сказать: «Не переживай, мы дома». И лечь спать.

Какая глупость… Был бы пистолет, может, и жизнь была бы веселей…

Лена пошевелила затекшими от долгого сидения плечами и наклонилась, чтобы поднять завалившуюся бумажку из-под батареи. Вот она, эта фотография, которую она так хотела порвать. Как хорошо, что она вчера ее не нашла. Вчера? Или это было позавчера?

Но точно не три дня назад, потому что три дня назад он еще…

…Лена посмотрела на прогнувшуюся от тепла батареи фотографию и несколько раз больно стукнула костяшками пальцев одной руки об другую. Не помогает… Ладно, иногда очень полезно поплакать, чтобы внутри рассосалась застоявшаяся, тянущая боль.

Она расправила фотографию. Вот и вся наша история. Все, что было с тобой, и есть моя жизнь.

…Я не умею без тебя жить. Когда-то я ведь жила без тебя. Но я этого не помню. Пока еще ты везде, во всем — в каждой минуте прошлого, в боли настоящего… Но надо, наконец, понять, что отныне все будет без тебя…

Лена попыталась сосредоточиться на работе, открыла начатую вчера статью об известном актере. Минут пять она внимательно читала то, что сама написала, и ничего не могла понять. Все слова понятны, а в предложения не связываются. Она закрыла файл и стала смотреть, как на заставке, которую так любит Варька, полетела сова, зажегся и погас свет в окне таинственного дома.

Лучше бы он помер, что ли… Хотя нет. Всю оставшуюся жизнь просидеть на кладбище — хорошенькая перспектива.

Как бы узнать про тех пэтэушниц? Ведь если это правда — ей станет легче. Как сказала соседка? «У одной в носу вот такая штука, а у другой — около пупка, и штаны, главное, спустила по самое это самое…» Ну конечно, ведь в «этом самом» — самая главная штука. Пирсинг, блестящее колечко, протыкающее живую плоть. Цель — чтобы у смотрящего возникло чувство боли и неловкости. Вот уже и познакомились. «Я подумал — а не больно ли тебе писать и вообще. А ты сказала: «Попробуй, сам узнаешь».

Но уж лучше две пэтэушницы с пирсингом, чем…

Лена, которая не может понять: а) что она только что написала, б) как унять слезы и нервную дрожь, и в) где найти силы, чтобы завтра утром улыбнуться дочке, — это я. Лена Воскобойникова, журналистка, Барина мама, несостоявшаяся жена Александра Виноградова.

Мне надо писать статью, я уже получила за нее аванс. А у меня в голове — одна-единственная фраза. Она крутится и крутится и мучает меня уже не первый час. «Переведите ее на все известные вам языки, — советуют психологи, — и она перестанет тешить ваше измученное сознание и уйдет. Если не знаете языков, постарайтесь переделать ее, сказать задом наперед, добавить в нее слов». Я пытаюсь:

Я знаю — он ушел из-за нее.

Он ушел из-за нее.

Он ушел из-за нее, из-за этой проклятой…

Не помогает. Но надо договорить, чтобы не чокнуться.

Он ушел от нас ради своей сычовской свободы. Мне так легче думать.

Я не сразу поняла, что тихий урчащий звук — это звонок сотового телефона в режиме «тишина». Лежа на куче бумаг на столе, он дрожал, издавая настойчивое «бр-р-р-бр-р-р». Я глянула на обычный телефон, стоящий на полу. Ну конечно, я же отключила звук сразу у всех телефонов в доме, чтобы в кои веки раз уснувшая в девять вечера Варька не проснулась от дребезжания трех аппаратов.

Мы-то, глупые, думали, что доживаем последние месяцы в своей любимой крошечной квартирке. Сказали уже почти всем, что скоро вместе с нашим загадочным папой будем жить в большой квартире, в такой большой, что даже пришлось приглашать архитектора для создания «дизайн-проекта». О господи: архитекторы, дизайн-проект… Еще три дня назад это все было реальностью…

Три дня назад он еще собирался покупать мебель для нашей будущей квартиры. Правда, деньги забыл дома, вместе с пластиковой карточкой, и ходил, внимательно рассматривая инкрустированных слонов и образцы фигурного паркета — вот корона из темного тика, а вот сложный геометрический узор из мореного дуба. Красиво. Богато… Никому не надо…

Мне всегда хотелось жить в огромной квартире с окнами на восток, юг и запад — чтобы солнце весь день передвигалось из комнаты в комнату. И много лет я мечтала с Вариным папой. Но когда неожиданно прошлой осенью эти две мечты встретились и стали осуществляться со скоростью шквального ветра, то я даже отказывалась верить. Так не бывает.