Талисман

Ника открыла глаза и попыталась пошевелиться, соображая: где она и что происходит? Память возвращалась неохотно. Дарфар… да, кажется, именно в это проклятое богами место занесло ее. А зачем? Что она здесь забыла?..

Она покосилась на разведенный на земляном полу убогой хижины уже догорающий костер.

Интересно, сейчас ночь или день? Под пологом непроходимых влажных лесов царил вечный полумрак, а сейчас, в сезон дождей, и подавно. Подумав о воде, девушка облизала пересохшие губы.

«Как хочется пить!.. И вообще, надо бы мне встать, выбраться наружу и оглядеться», — отметила она.

Ника приподнялась на жестком ложе и тут же упала обратно, не в силах вынести мучительного, до тошноты, головокружения. Уже давно она не испытывала подобной слабости.

«Да есть тут кто-нибудь, кроме меня?!» — тяжелые веки опускались сами собой, но Ника усилием воли отогнала дремоту. Однако то, что она увидела в следующий момент, было поистине ужасно. Тварь! Гигантская змея, кольцами свернувшаяся в противоположном углу хижины, с мерзким шипением подняла крошечную голову, явно намереваясь напасть.

Ника вскрикнула…

— Очнулась? — спросил человек, входя в хижину. Не обращая внимания на змею, он приблизился к девушке и склонился над ее ложем.

— Там… там… — Ника попыталась предупредить его об опасности, тыкая дрожащим пальцем в угол, но незнакомец, не оборачиваясь, спокойно произнес: — Это Нджомонго, он — друг, его не надо бояться.

Тут Ника, знавшая множество разных языков и машинально переходящая на используемый собеседником, осознала, что человек говорит на английском. И сам он явно не из Черных Королевств.

— Кто ты? — спросила она пересохшими губами.

Тот произнес нечто такое длинное и невыговариваемое, что Ника усомнилась в своем первоначальном впечатлении. Но мужчина тотчас поправился:

— Если проще, мое имя Муонг. А твое?

— Какая разница? — тут же ощетинилась девушка.

— Какая разница? — усмехнувшись, переспросил Муонг. — Ну надо же мне выяснить, как обращаться к жене.

— Какая еще… Я не твоя жена!

— Очень даже моя. Уже половину луны, — возразил он. — И, между прочим, тебе оказана большая честь — быть пятой женой Муонга.

Его слова звучали настолько нелепо, что Ника с удовольствием бы рассмеялась — если бы смогла.

— Вообще-то, я назвал тебя Бара, это по смыслу то же самое, что пятый палец на руке, и если тебя устраивает это имя…

— Нет! Совершенно не устраивает! И дай мне воды.

Мужчина поднял ее голову, подсунув руку под затылок, и поднес к губам Ники половину скорлупы кокосового ореха, наполненную водой.

— Я рад, что ты крепкая здоровая женщина, Бара, — заметил он, — иначе ты бы умерла. Колдуны племени с большим трудом вытащили тебя с того света, и то потому, что боялись моего гнева. Гнев лучшего охотника — это, знаешь ли, не шутка!

Человек, назвавший себя Муонгом, был наг, если не считать причудливой раскраски, покрывавшей его лицо и тело, и набедренной повязки из каких-то листьев, впрочем, мало что способной скрыть, — во всяком случае, когда он поворачивался спиной, то о существовании этого жалкого подобия одежды забывалось.

Он не отличался солидным ростом, пожалуй, ниже шести локтей, но по сравнению с представителями многих дарфарских племен производил, должно быть, внушительное впечатление. Он весь состоял из гибких сухожилий и мускулов, перекатывающихся под кожей при каждом движении. Под белой кожей. То есть определить ее цвет как белый можно было опять же лишь в сравнении с иссиня-черной — коренных обитателей Дарфара. Наверняка Муонг появился на свет далеко от этих лесов.

— Ты не… — начала было Ника, но мужчина обжег ее жестким, почти угрожающим взглядом.

— Я — Муонг, лучший охотник племени Мбонго, Детей Змеи, посмей только еще раз в этом усомниться — и больше не услышишь ни единого понятного тебе слова!

Теперь он мог говорить все, что угодно.

Память Ники, отважной искательницы приключений, вполне восстановилась для того, чтобы разобраться, кто же перед нею на самом деле. Тот, кто и был ей нужен: Белый Воин! О нем ходили легенды! Впрочем, само его существование многие считали досужей выдумкой.

— Хорошо, я постараюсь не ошибаться, — сказала она, — но и ты впредь не должен звать меня какой-то Барой. Мое имя — Ника.

Плотно сжатые, с опущенными уголками губы Муонга дрогнули. Девушка пришла к здравому выводу: не стоит торопить события и задавать явно неприятные этому человеку вопросы, на которые он все равно не ответит.

Ника решила подобраться к нему с другой стороны.

— Я, что, была тяжело больна? — поинтересовалась она.

— Да, мы нашли тебя, истерзанную лихорадкой и без сознания, и принесли в селение.

— Одну? А мои… спутники?

— Одну. Если с тобой и был кто-то, то они погибли. Выжить в наших лесах непросто. Но тебе повезло. Мы ставили сети на оленей, а попалась ты. Видимо, ты брела наугад, уже едва соображая куда…