Такси «Новогоднее»

Эта история началась задолго до Нового года. Собственно, Новых года в ней три! Впрочем, обо всем по порядку…

До октября Сашина жизнь была в полном шоколаде. Причем швейцарского качества! Но жизнь – штука коварная. Как известно, все стремится перейти в свою противоположность. И вот швейцарский шоколад превратился в… Как говорил Сашин любимый писатель Воннегут:

«Вопрос: Что за белое вещество в птичьем дерьме?

Ответ: Тоже дерьмо».

А ведь ничто, как говорится, не предвещало…

У Саши было если не все, то многое: хорошая и, что немаловажно, высокооплачиваемая работа, приличная квартира практически в центре Москвы (хотя и не собственная, а съемная), любовник и множество идей, как разнообразно и ярко прожить жизнь. А жизнь-поганка взяла и внесла свои коррективы. В виде кризиса.

Грядущим кризисом начали пугать еще в августе, когда в мировой экономической системе что-то не срослось. Ухнуло на Западе и слабо отозвалось на другом конце деревни – в нашей Раше. Но россиян так просто не напугаешь – мы сколько всего пережили (панцирь – броня! фиг ухватишь!), а потому большинство сограждан панике не поддались и прожили август с сентябрем, особо не напрягаясь. Ну, кризис и кризис, авось рассосется, стороной пройдет.

А вот и не прошел.

Саша трудилась в компании, производящей смыслы. То есть формально они занимались рекламой и пиар-технологиями, но фактически продвигали уже не товары, а создавали для людей смыслы. Это когда надо придумать для человека потребность в чем-либо – товаре, услуге, чтобы он сам поверил, что они ему действительно необходимы. Ведь уверовав, клиент сразу отправлялся в погоню за статусом и фетишем и покупал, покупал… Короче, они, как и все прочие рекламщики, разводили людей на деньги. И судя по результатам, у них это неплохо получалось. В этой конторе Саша числилась ведущим специалистом по созданию и раскручиванию торговых марок и с директором Пашей была на короткой ноге.

В октябре Паша вызвал Сашу к себе в кабинет и с интонацией, с какой обычно пугают маленьких детей, спросил:

– Сань, слыхала, кризис?!

– И что?

Он добавил траурным голосом:

– Дело швах, Сашка, мы разорены!

Она не поверила: как гром среди ясного неба! Вроде вросли в почву отечественного бизнеса прочно, рекламная контора не из последних, и вдруг в одночасье, – усе, приплыли? Может, Паша паникует и преувеличивает масштаб?

Но Паша признался, что обошелся без преувеличений:

– Саня, представь полный трындец, а на самом деле все еще хуже!

При этом вид у него был отнюдь не жизнеутверждающий. Надо же, неделю назад он походил на человека, позволявшего себе слетать пообедать в Париж, а сейчас убедительно выглядит в образе чувака, у которого действительно «на самом деле все еще хуже!». Толстый Паша даже осунулся…

Но Саша со своим идиотским природным оптимизмом выступила в мажоре, мол, отставить панику, все исправим, наладим, вырулим, куда надо!

Паша саркастически хмыкнул:

– Семенова, нам с тобой на биржу безработных пора выруливать! – И сообщил, что у владельца конторы, Н., серьезные финансовые проблемы: – Большие проблемы, очень большие! Из таких не выруливают! И дело вовсе не в нашей вшивой конторешке, которая для него вообще нагрузка к основному бизнесу, а в том, что он теперь все свои «заводы, газеты и пароходы» пустит с молотка!

Вот так. Другая бы на Сашином месте истлела от подобных новостей, а она – ничего… По инерции еще трепыхалась, услужливо подсказывая варианты:

– А давай мы с Н. поговорим, обсудим проблему?

– Какая ему радость с нами общаться? – усмехнулся Паша. – Да и о чем?

– Попробовать-то можно! Вспомни главный закон пиарщика! «Самое важное – управлять общением. Любым!»

– Каким общением? – зло спросил Сашин босс. – Мы в полном дерьме!

– Но не бывает безвыходных ситуаций! Не в первый раз, может, все еще обойдется!

– Слушай, иди, а? – взмолился Паша. – Меня от твоей жизнеутверждающей философии тошнит.

И тут Саша взбесилась и позвала Пашину секретаршу.

На длинных ходулях прибежала секретарша Катя. Где таких клонируют? Метр восемьдесят пять, не иначе! Прочирикала, типа, чего изволите?

– Катя, принеси этому придурку канцелярскую корзину – его тошнит!

Паша вяло и добродушно заметил, что юмор в данной ситуации неуместен.

Саша пожала плечами:

– Почему неуместен? Живые ведь люди…

Паша заколыхался крупным телом то ли от смеха, то ли от истерики:

– Мы уже не живые, детка. Все, я сбитый летчик! И ты сбитый летчик! И она. – Он взглянул на Катю и осекся. – Ну, такую смазливую куклу вряд ли собьешь, быстро найдет аэродром для новых полетов!

Катя гордо удалилась, породистым экстерьером подтверждая правоту Пашиных слов.

– Что мне теперь делать? – поинтересовалась Саша, сознавая, как глупо звучит ее вопрос.

– Отдыхай, Семенова! Все!

И вот она, уволившись по собственному желанию, отправилась «отдыхать».