Такси-1913. Киевская историческая повесть

На меня не пожалели дорогой губной помады и алым нарисовали на почтовом ящике пробитое стрелой сердце. Выше, в имперские вензеля киевской почты, добавили еще слово, и получилось, что у входа в мой гараж обосновалась «Киевская почта Амура». Зеленый, как жаба, ящик, а теперь каким красавцем на меня смотрит! Одной ночи кому-то для этого хватило…

Утром начинаю почту шалуна Амура разбирать. Принес мне такое, что не стоило ради этого и беспокоиться, летел бы лучше, крылатый и голенький, куда-нибудь в другое место. Счета, квитанции на штрафы, повестки какие-то – в общем, ерунда всякая. Еще приглашение на торжественную порку: на завтрашнее заседание, причем с моим непременным участием, автомобильной городской комиссии. Вот и владей после этого в нашем Киеве самобеглым механическим экипажем, автомобилем то есть. Его еще мотором называют: «Вчера катал даму на моторе…»

Все-таки интересно, кто это ночью пометил мой ящик? Судя по дорогой французской помаде, она – киевская чаровница… Размечтался я в своем кресле у заваленного автомобильными железяками и скучными казенными бумажками стола. А появись она сейчас, киевская фея-проказница – все ненужное одним волшебным движением смахнет, сама на стол сядет, ножки в ажурных фильдеперсовых чулочках свесит, укусит зубками плитку шоколада и давай мешать делопроизводством заниматься, – так и не надо больше ничего, все здесь. Если подумать хорошенько, вспомнить, то в жизни мужчины – что было и есть хорошего, – все с женщинами, все с ними так или иначе связано. Вот и у меня в гараже на стеклянном плафоне светильника (даже не знаю, как туда попали) переплелись в порыве страсти две перчатки, робкая белая дамская и настойчивая черная мужская. Когда хочу вспомнить что-нибудь приятное – смотрю, вспоминаю… А ведь нельзя, мне не положено: завтра заседает автомобильная комиссия Городской думы, и сам Цихоцкий – шнапс-капитан с тараканьими усищами и шашкой-«селедкой» на боку, наш полицмейстер – осчастливит комиссию своим присутствием. А меня особенно, для этого в думу полицмейстер и собрался.

Я повертел приглашение в руках. Вот те на! Мог и не заметить – на обороте еще текст, женский почерк:

«А я приглашаю вас сегодня сразу после полуночи купаться на Черторой. Встретимся у старого парохода «Добрыня», он в заливе один, и вы это место знаете. Мой храбрец, приходите.

Ваша русалка Е.»

Так-с, первое, что приходит в голову, когда она начинает после такой почтовой контузии соображать, это вопрос – по какому праву и согласно какому параграфу русалки днепровские свои приглашения начали писать на думских повестках? Кто позволил? А кто позволил почтовый ящик мой расписывать губной помадой? Тоже вопрос. Может быть, милая шутка? Ну вроде как в детстве, когда злой дедушка, наш дальний родственник, подарил мне на Новый год красивую французскую коробку, полную пустых, но очень похоже свернутых конфетных оберток-фантиков.

Почерк в записке явно женский, даже легкий аромат духов «Коти» и тот не забыли. Улики. Надо напрячься, вспомнить, кто из моих чаровниц с таким дорогим парфюмерным чувством юмора.

Впрочем, может, сие есть ловушка, продолжение вчерашней фильмы из киевской жизни, место действия было прямо здесь, в моем гараже на Фундуклеевской. Действующие лица и исполнители: три здоровенных, в одинаковых чесучевых пиджаках, громилы от городской артели извозчиков и я, один, – раб божий, обшит кожей. Прислал гостей хозяин киевского извоза Макарка Коротков. А как иначе? Мой Rolls-Royce 30 hp ему и его извозчичьей братве давно поперек горла встал, трахею, альвеолы закупорил – английская лакированная кожа в салоне, рессоры из корабельной стали, в моторе 30 лошадиных сил. Это вам не пара их гнедых в дурацких лентах с бубенцами и с бумажной гвоздикой в ухе. Последние, самые шикарные городские купеческие свадьбы – все мои; банкир Зульцман решил после ресторана веселых девчат с Бессарабки покатать – эти тоже мои; похороны ювелира Купейко… Да что говорить… Нет, скажу: «A la guerre comme a la guerre». Кто не знает, в вольном переводе наших киевских казаков с Куреневки звучит примерно так: «Шоб тебя гепнуло, репнуло та ще й перекандубасило!»

Так вот, заходят посланцы Короткова в гараж, ворота за собой плотно закрывают и ко мне. У одного – гирька на цепочке, у другого – свинчатка, третий здоровенный револьвер из-за пазухи вытаскивает. Пугач у него такой – «смит-и-вессон» наверное, – что сразу и не вытащишь. Правильные местные бандюки-налетчики давно с карманными бельгийскими браунингами на дело ходят, а эти, видать, отстали, не следят за новинками, каталогами не интересуются.