Таков хоккей. Сборник рассказов

Баул

Селя в прекрасном расположении духа шел со льда в раздевалку. Тренеры перед играми особо не нагружали и команда, словно ирландские сеттеры перед охотой, источая желание, азарт и готовность, с удовольствием сделали все упражнения, без надрыва, весело, игриво и с задором.

– Александр, а, правда, что вы уходите из спорта? – вдруг откуда не возьмись, появился парень с диктофоном.

Селя, не обращая никакого внимания на журналиста, пошел дальше по резиновым коврикам, покачиваясь на коньках.

– Александр, есть так же информация, что вы поедите доигрывать в Европу. Это будет Швейцария? Швеция? А может Финляндия?

Селя усмехнулся и снова проигнорировал вопрос.

– Еще говорят, что вас после завершения карьеры, приглашают остаться в клубе тренером, как вы это прокомментируете? Это правда?

– Молодой человек, всё, что вы говорите, всё правда, – улыбнулся Селя.

– Ходят слухи, что у вас был конфликт с тренерами, как же вы с ними будете работать?

– Молодой человек, вы слышали, что я сказал. Всё правда. Сложновато, конечно будет, в трех чемпионатах играть и быть еще тренером здесь, но я постараюсь. Всего хорошего, – подмигнул Селя и скрылся в раздевалке.

– А всё таки… – крикнул парень уже в закрывающуюся дверь, но ответа не последовало, – Вот так всегда, – обреченно буркнул он отключая диктофон, – Вечно из этого Селиванова ни слова не выбить, шутки, прибаутки и никакой конкретики. Ну, не все же из этого слухи? Ведь не бывает дыма без огня, что-то же правда?

А правда была в том, что Александр Селиванов – Селя, решил заканчивать с хоккеем.

Во – первых, возраст. Ему стукнуло уже тридцать пять и за плечами были девятнадцать полнокровных профессиональных сезонов. Для обычных мужчин тридцать пять – это самый расцвет, замечательный, созидательный возраст, когда сил еще вагон, здоровых амбиций и азарта хоть отбавляй, но в то же время, уже есть и опыт, и житейская мудрость, которые не позволяют бросаться в омут с головой, пусть даже и в очень заманчивый. Тридцать пять отличная пора для больших свершений и завоеваний. Для спортсменов же тридцать пять – это глубокая старость. Спортивная жизнь скоротечна. Редкие долгожители дотягивали в хоккее до этого рубежа на приличном спортивном уровне. Большинство, и это разумно, заканчивают к тридцати – зачем быть миллионером, если ты не можешь пользоваться своими деньгами, заработанными потом и кровью? В тридцать, еще можно сохранить остатки здоровья и подольше пожить белым человеком, если конечно не нюхать, в «блек Джек» не засаживать деньги пачками и яхты и дома в Монако не покупать. Те, кто остаются еще поиграть в хоккей, после тридцати, как правило, доигрывают, доигрывают в заштатных клубах, в пивных лигах, напоминая лишь свою тень от былого величия. И лишь единицы до последней сирены выглядят матерыми гладиаторами, ничем не уступающими себе в молодости. Селя был из таких, соль и гордость нашего хоккея.

Саша Селиванов очень рано попал в команду мастеров, молодой да ранний, он ещё ребенком играл только за старшие возраста. С пятнадцати лет был во всех сборных. В шестнадцать, это был, наверное, самый тяжелый год в его карьере, он играл за свой год – за юношей, за старший год – за молодежку, за команду дублеров – их потом начали на новый лад называть фарм-клубами, иногда за мастеров – за первую команду и еще за юниорскую и молодёжную сборную страны, тогда ещё СССР.