Тайный мир

Маленький тропический остров буквально плавился от солнца. В такую жару становилось непонятно, почему здешние курорты пользуются столь бешеной популярностью у жителей Австралии. Очевидно, все дело было в целебных источниках, недавно обнаруженных на острове. Слухи о чудесных исцелениях быстро распространились по всей Австралии, и на острове началась новая жизнь. Возводились дорогие отели, прокладывались скоростные трассы, открывались лечебницы, в которых страждущие надеялись избавиться от самых разнообразных недугов.

Впрочем, многие приезжали сюда просто отдохнуть, насладиться морем и солнцем, отвлечься от суеты больших городов.

Майкл Ферри не принадлежал ни к одной из этих категорий. Он привез на остров свою приятельницу и коллегу, которая недавно разошлась с мужем и пребывала в тяжелой депрессии. Майкл давно дружил с Лайзой и поэтому не удивился, что она обратилась за помощью и поддержкой именно к нему.

Лайза соблазняла его роскошными пляжами, прогулками на яхтах, экзотической растительностью, и Майкл в конце концов согласился. Он давно не отдыхал, разрываясь между адвокатской практикой в Хобарте и частными поездками в Мельбурн по делам фирмы. А когда к ним обратилась американская кинокомпания с просьбой посодействовать в заключении договора с кинематографистами Тасмании, работы стало особенно много.

Короче говоря, он устал и решил, что небольшой перерыв окажется весьма кстати. Но главную роль сыграло сочувствие Лайзе и искреннее желание ей помочь.

Лайза обещала, что не станет навязывать ему свое общество: для нее было важно только, чтобы рядом находился близкий человек, к которому можно обратиться в трудную минуту. Обещание свое она сдержала; они с Майклом лишь изредка встречались на пляже или гуляли вместе, так что он успел вдоволь насладиться беззаботностью и одиночеством.

Лайзе с каждым днем становилось лучше, и Майкл считал свою миссию выполненной. Все было бы прекрасно, если бы не одно происшествие, которое разом перевернуло его размеренное существование и вызвало полнейшую сумятицу мыслей и чувств. Оставалось радоваться, что случилось это буквально накануне отъезда...

Сейчас Майкл сидел на высоком стуле у стойки и старался не смотреть в ту сторону, где посередине бара была сооружена небольшая площадка для танцев. Ему очень не нравилось напряжение, которое внезапно охватило его. Он привык считать себя человеком выдержанным, умеющим контролировать свои чувства. И был уверен, что ничто уже не может пробить броню, которой он окружал себя последние пять лет.

Однако Кейла Даннинг — эта высокая и, на взгляд Майкла, слишком худая женщина с длинными ярко-рыжими волосами — как-то сумела его растревожить. А мысль о том, что Кейла даже не сознавала, какую власть имеет над ним, его вовсе не успокаивала.

Когда он все же решился взглянуть в сторону танцплощадки, его сразу бросило в жар. Да, вот она, Кейла. Стоит в одиночестве и разглядывает танцующих. Без всякого кокетства. Скорее, с интересом.

Впервые Майкл увидел ее вчера. Он сидел на пляже, беседуя с пожилой женщиной в инвалидной коляске, когда вдруг какое-то шестое чувство заставило его поднять глаза. И в этот момент — на белом, выжженном солнцем песке, на фоне лазоревых волн — он увидел ее.

— Это моя Кейла, — улыбнулась миссис Даннинг.

Ему показалось, что его ослепило солнце. Она была вся воплощением истомленных жарой тропиков — трепетных, ярких и темных. Женщина, сотканная из огня и желания! В ее рыжих, с медным отливом волосах как будто запутались отблески солнца.

Желание — сладостное и тягучее, словно мед, — разлилось по его телу. Такого Майкл не испытывал уже давно. И хотя он старался призвать на помощь свою обычную ироничную отстраненность, на этот раз трюк не сработал. Токи желания, бурлящие у него в крови, оказались сильнее воли.

А потом он испытал разочарование, смешанное с облегчением. Когда сияющая богиня подошла ближе, она обернулась самой обыкновенной женщиной: высокой и даже не стройной, а просто худой, с лицом вполне заурядным. Ее грудь и талия были скрыты под бесформенной линялой джинсовой рубашкой, и только длинные голые ноги, чуть тронутые загаром, как бы таили некое обещание.

Но теперь, глядя на нее в полумраке бара, он чувствовал, как тело его словно оживает, наполняясь желанием, которое граничило с болью.

Тусклый свет разноцветных фонариков омывал бледную кожу Кейлы, переливался бликами в рыжих кудрях, отчего ее лицо казалось окруженным ореолом размытого свечения, в котором чувствовался какой-то тревожный накал. Вчера ее волосы были собраны на затылке, но сегодня она их распустила, и в этой небрежной прическе также таилось некое смутное обещание.