Тайная жизнь Ника Хартера

Холодный дождливый ветер отчаянно трепал тонкие ветки деревьев, сгибая их над промозглой сырой землёй.

Тяжёлые пунцовые тучи сгущались над мрачным, окутанным пеленой мрака и тьмы местом, казалось, забытым Богом и людьми.

Сильный грохот послышался от грубо потрескавшейся доски гроба. Крепкие мужские руки оторвали крышку и с волнением опустились на его дно.

Молодой человек недюжинного телосложения, высокий и широкоплечий, склонился над гробом. Длинные смоляные волосы были собраны сзади в густой хвост, их прядь упала на размытое ливнем лицо. Сейчас оно застыло в сумасшедшей безысходности, и, казалось, на нем навсегда замерла печать смерти и обреченности.

– Нет! Нет! Что ты наделал, Господи?! – закричал молодой человек, устремив на мгновение глаза к небу. Голос, разрываемый горем доселе неведомой человеку силы, замер эхом в глубокой ночи.

– Как мне жить?! Господи, как?!

Нервно дрожащие руки мужчины с силой вырвали из гроба тяжело обмякшее тело девушки, лицо которой застыло в странной мимике. Всё её тело: руки, шея, лицо – казалось таким молодым и живым, словно она и не умерла вовсе, а лишь заснула ненадолго, но вот-вот проснётся, и он, Ник, снова услышит её волнительный голос, а её длинные чёрные ресницы смахнут с себя тень неприступного сна. Лицо мужчины исказилось в дикой и свирепо-безудержной мимике, жестоко оскалив зубы, оголив при этом их белый ряд. Он с остервенением прижимал девушку к своей груди, глядя на всё сумасшедшими, ничего невидящими глазами.

– Энн, Энн. Зачем ты покинула меня? Зачем? Что мне теперь делать? Как жить? – мужчину охватила необъяснимая тоска. В этот момент он не мог видеть того, что за ним пристально наблюдают.

Возвращавшийся в это позднее время с работы пьяный местный житель хотел как можно быстрее сократить путь до дома, короткий же путь лежал только через кладбище. Любой человек со здравым смыслом вряд ли решился бы на столь смелый поступок, но в мужчине на тот момент говорило не чувство рассудка, а большая доля выпитого спиртного.

Услышав предательский шорох в кустах, пьяный человек замер. Словно какие-то силы в мгновение пробудили в нем разум, то есть протрезвили его.

Сердце молодого рабочего в ужасе сжалось в комок. Парень работал в городе на стройке, потому как в местных окрестностях работы для него не было, поэтому приходилось ездить в город и нередко запоздно возвращаться домой.

– Чёрт меня надоумил идти по этой дьявольской дороге, – выругался парень, затаившийся в кустах. Его испуганный взгляд больших чёрных глаз без устали перебирался с ветки на ветку, а худощавое маленькое тело то и дело пронизывала дрожь. Присмотревшись к тени человека в ночи, у парня невольно вырвалось:

– Да это же Ник… Ник… Но что он здесь делает? Чертовщина какая-то, – всматриваясь в фигуру Ника, в ужасе произнес паренёк. Он всё ещё не верил своим глазам.

– А кто у него на руках? – язык паренька онемел. Он застыл, поражённый, как статуя.

– Что? Энн? Он что, вытащил её… Он достал её из земли? – незадолго до этого юноша был свидетелем похорон этой девушки.

– О силы небесные, это… Это не человек, это сам дьявол в плоти. Что он делает?

Ник в это время, поднявшись с земли с телом девушки, на какое-то мгновение замер, всматриваясь в ночную мглу, затем снова с тяжестью упал на колени в глубоко размытую дождём грязь и ещё сильнее прижал к себе тело девушки. Он начал укачивать её, убаюкивая, как малое дитя, после чего безудержно зарыдал.

– Господи, он совсем сошёл с ума, – всё ещё испуганно притаившись в кустах, прошептал не на шутку напуганный паренёк.

Спустя время послышался дикий крик, взорвавший судорожно небо.

Было в этом крике что-то животное, словно чью-то плоть вживую разрывали на части.

Поднявшись с девушкой на руках и тяжело ступая по сырой земле, Ник, по-прежнему прижимая к себе мёртвое тело, направился вдоль петляющей дорожки в глубокую туманную долину.

До смерти напуганный паренёк, от того что ему пришлось только что увидеть, как только Ник с девушкой скрылись во мгле, тут же бросился в деревню.

Вскоре в округе поползли слухи о неслыханном деянии Ника…

Всё в Нике в это время кипело и бушевало. Им овладели дьявольские чувства. Внутренние противоречия и несогласие с несовершенством и несправедливостью этого мира сейчас раздирали его на части, и это неприятие настолько изжигало его изнутри, что он не находил себе места. Он не знал, куда ему деваться, куда идти и что делать.

Вся его жизнь в одночасье превратилась в прах, и всё, чем он жил до этого времени, потеряло всякий смысл. Он остался один, совсем один на этом свете, и теперь эту безысходность, обреченную на одинокость, он должен был нести до конца своих дней.