Тайная помолвка

Печатается по изданию:

Крыжановская В. Месть еврея: роман / Вера Крыжановская. – СПб: Книгоиздательское т-во, 1912.

© Jon Paul, обложка, 2015

© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», издание на русском языке, 2015

© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», художественное оформление, 2015

Современное общество мало знакомо с прозой выдающейся русской писательницы конца XIX – начала XX вв. Веры Ивановны Крыжановской. С 1917 года уникальное творческое наследие Крыжановской, насчитывающее более 70 историко-оккультных романов и повестей, на десятилетия попало под запрет в СССР. Но если в государстве, материалистическом до мозга костей, нет места ни мистике, ни Богу, то оно всегда найдется в сердце Мастера: Михаил Булгаков считал Крыжановскую своим литературным учителем. Или по-прежнему считает? Не каждый отважится спросить самого безвременно ушедшего гения, а ведь азбука спиритов проста: «Кто ты? Если ты человек, то стукни один раз; а если – дух, то два». 11 декабря 1847 г. ей положили начало девочки Фокс, впоследствии исключенные из лона Церкви за общение с духом и вынужденные переехать в Рочестер…

Роман «Тайная помолвка» (1890), выходивший также под названиями «Месть еврея» и «Немезида», – уже достаточно зрелый плод озарения[1] Крыжановской духом загадочного Рочестера[2]. Одаренный спирит, жена и сподвижница председателя петербургского «Кружка для исследования в области психизма», предсказавшая будущему Николаю Второму трагические события на Ходынке и мученическую смерть, Крыжановская утверждала, что жить и писать ей помогает ее небесный покровитель Рочестер. Поэтому, завершая произведение, она либо ставила фамилию Рочестера рядом со своей, либо и вовсе самоустранялась, публикуясь под именем мистического соавтора.

Вы изумитесь, насколько стройный сюжет вышел из-под пера Крыжановской во время сеанса автоматического письма![3] Наверняка «Тайная помолвка» стоила Вере Ивановне не одного обморока[4], по крайней мере, графиню Маркош в первой же сцене с ее участием главный герой, Самуил Мейер, находит без чувств. И не единожды юная аристократка физически будет не в силах держать удары судьбы, бросившей ее в объятия иудея, чтобы потом, когда предрассудки отступят перед истинной любовью, не знающей рас, вырвать прекрасную гойшу из ставших желанными объятий.

А каково будет самому банкиру Мейеру, до поры воспринимавшему спиритизм лишь как верчение блюдец, кручение столов и всякие вздорные фокусы, открыть в себе талант медиума и собственноручно записать наставления покойного отца, которого свела в могилу готовность сына креститься ради обладания христианкой? Духу ростовщика, при жизни признававшего лишь ветхозаветное «око за око», следовало бы взывать к возмездию, подобно Тени отца Гамлета… Но это уже совсем другая история.

Стоял прекрасный весенний день. Щегольская карета, запряженная парой кровных лошадей, мчалась по оживленным улицам Пешта и остановилась у подъезда дома аристократической части города, а ливрейный лакей отворил дверцы экипажа. Из него проворно вышел молодой человек и, слегка кивнув головой на почтительный поклон швейцара, медленно стал подниматься по широкой лестнице с золочеными перилами в первый этаж.

– Батюшка вас спрашивал, сударь, – сказал лакей вошедшему, снимая с него пальто. – Теперь он в конторе, но просил вас подождать его в кабинете.

Молодой человек, не отвечая, прошел несколько комнат и вошел в кабинет отца. Это была большая комната, убранная с претензией на роскошь. Мебель с позолотой, мягкий ковер на полу, столы, уставленные драгоценными произведениями искусства, – все это гармонировало между собой. Лишь одно огромное бюро, заваленное бумагами, и большой массивный несгораемый шкаф свидетельствовали, что это кабинет делового человека.

Пройдясь нетерпеливо несколько раз по комнате, молодой человек бросился в кресло и, откинув голову на спинку, задумался.

Старый банкир Авраам Мейер был тип еврея, который, выйдя из ничтожества, создал себе неизвестно как огромное богатство. Родился он в жалкой лавчонке маленького провинциального города и был сначала мелким торговцем. С коробом на спине исходил он всю страну вдоль и поперек, не пропуская ни одного угла. Расчетливый и неутомимый, сопутствуемый той счастливой удачей, которая неизменно связана с работой еврея, Авраам быстро сколотил себе маленький капиталец, и счастливая спекуляция сделала из него богатого человека, а время – банкира-миллионера. Хотя он сам остался евреем душой и телом, строгим блюстителем Моисеева закона, но своему единственному сыну дал хорошее образование.