Тайна одной находки

Как это произошло? Может быть, был прав Вася Кузнецов, когда приводил тибетскую пословицу: «Не достигнешь цели стремлений, если не пройдешь до нее необходимое пространство»? Может быть, не угаснувшая еще с детства склонность к романтике толкнула тогда меня на поиски? Конечно, сейчас трудно разобраться толком, да и какое это имеет значение? Взявшись, по существу говоря, не за свое дело, мы… Впрочем, не буду забегать вперед.

Когда ураганной силы северо-западный ветер с присвистом и уханьем обрушивался на наши стоянки, Вася смеялся: «Это он занес нас сюда! — И, поднимая кверху облупившийся, бурой красноты нос, раздувал ноздри: — Чую запах Волги… Чую за тысячи километров запах нашей Антиповки… Добрый ветерок!..»

А «добрый ветерок» осатанело нес песок, мелкую гальку, соль, до слез хлестал почерневшие лица, загоняя порой людей в палатки или за выступы скал.

Центральный Тибет… Неправдоподобной синевы небо. Уходящие на восток отроги Каракорума — Ган-дис-ри, — то рыже-красные, то песчано-желтые, то сумрачно-коричневые с выбеленными снегом шапками вершин.

Точно упавшие на землю куски неба — провалы озер в обрамлении снежно-серебряной соли или в изумрудной опушке осок. Огромные таны — равнины с навалами щебня всех цветов и оттенков и кое-где с клочьями сухой колючей травы. Гривы холмов и лабиринты ущелий, хаос бесформенных обломков скал и замысловатые «изделия» бури, воды и морозов — скальные коридоры, гранитные мосты, замки, купола. Пестрящая в глазах чересполосица галечников, угасающих отрогов Ган-дис-ри, сапфировой синевы водоемов, соленых выцветов меловой белизны, ячменных полей и пастбищ оо стадами овец и яков. Редкие селения и стойбища скотоводов-кочевников с пропитанными вонючим аргальим дымом палатками — «банагами». Ветер, неуемный, порой с ног валящий ветер… Где-то далеко, на юго-востоке, за степными нагорьями, за хребтом Ньенчен-Тангла и плодородными долинами остались Лхаса, крепости, электростанция в долине Кичу. Там, на одной из улочек оживленной Лхасы, в доме с китайской и тибетской надписями у входа «Юго-Западной базы Сикан-Тибетской геологоразведочной экспедиции», начинали мы три месяца назад свой поход.

Три месяца! Конечно, не мог забыть о нас начальник базы, китайский инженер-геолог Кай Фынь, почтенный седовласый человек в очках с черепаховой оправой («наш папаша», как втихомолку называли мы его с Васей и нашим молодым переводчиком Ли Сяо). А вспоминает ли о двух советских геологах молодой китайский врач Ван Син? С ним мы познакомились ранней весной в окрестностях Лхасы, в небольшом селении близ стариннейшего монастыря «желтошапочников» — Сэра. Ван Син прибыл туда из Пекина вскоре после освобождения Тибета частями Народно-освободительной Китайской армии и открыл врачебный пункт для населения. Прогуливаясь вокруг столицы Тибета в ожидании отправки нашей разведывательной партии, мы с Васей забрели в это селение, где и познакомились с Ван Сином. Он довольно сносно объяснялся по-русски, и мы частенько навещали его. За чашкой ароматного, чуть терпкого чая, мы подолгу беседовали о Китае, Советском Союзе, Москве, Тибете, о нашей экспедиции с китайскими геологами в глубь сграны, слушали его рассказы о ламах, монастырях, местных новостях и событиях. Чаще всего мы говорили с Ван Сином о недавнем прошлом Тибета, когда иностранные империалисты пытались оторвать эту область от Китая и создать плацдарм для борьбы с Китайской Народной Республикой и СССР.

За полтора года жизни в Тибете Ван Син много наслышался о подрывной деятельности американских агентов, опиравшихся на реакционные элементы среди лам и богачей, об американских миссиях при тибетском правительстве, о смутах и раздорах, которые сеяли они. Ван Син рассказывал о поставках оружия американцами, об их антикитайской пропаганде, о стараниях разжечь «священную» войну буддистов против коммунистов.

— Как раз в этих местах, — говорил Ван Син, — орудовал американский агент Герберт Джонсон. Он вел секретные переговоры в 1950 году с тибетскими властями. В сферу деятельности Джонсона входили, между прочим, окрестные монастыри — Сэра, Гандан, Ретинг. В конце августа 1951 года, когда части второй полевой Народно-освободительной армии Китая приближались к Лхасе, Джонсон и группа его сообщников бежали из этого края, предварительно ограбив монастырь Сэра.