Тайна генерала Багратиона

Сырой февральский ветер, поднявшись где-то в низовьях большой реки, полетел над Нижнедунайской равниной. Малонаселенные и безлесные пространства только увеличили его штормовую силу. С воем ударил вихрь в белые стены старинной крепости, за которыми прятался город Бухарест, столица княжества Валахия.

В этот предзакатный час столичные улицы были пусты. Прошумев по ним, сломав несколько деревьев в парке Хэрестэу, вспенив воду в озере Тэй, ураган обрушился на восточный район города Витан, и в двухэтажном особняке, принадлежавшем когда-то знатному боярину Михаю Водэ, задрожали стекла в окнах.

Качнулись и тонкие язычки свечей в большой гостиной. Кто-то из мужчин, сидящих там за столом, обернулся и посмотрел в окно на серую тучу, обложившую небо:

– Экая непогода!

– Заметьте, господа, при этом не холодно. У нас, в России, еще морозы трещат.

– Верно. Здесь температура – около нуля. А ветер – промозглый.

– Ничего. У наших служивых шинели толстые. Не пробьет…

В комнате находилась компания мужчин примерно равного возраста: от сорока до пятидесяти пяти лет, в темно-зеленых длинных сюртуках с одинаковыми наградами на них: белыми эмалевыми крестиками разного размера – орденами Святого Георгия трех степеней, от второй до четвертой.

Это были члены военного совета нашей Молдавской армии, расположенной на Дунае. Они приступили к ужину, только что завершив свое очередное заседание.

– Советую вам, Матвей Иванович, попробовать моей мадеры, – обратился Главнокомандующий армии князь Багратион к своему соседу справа.

– Чай, подделка какая-нибудь местная, – недоверчиво покосился на графин генерал-лейтенант Платов, облаченный в отличие от других в темно-синий казачий чекмень с серебряными жгутами на плечах, застегивающийся на крючки.

– Не угадали, ваше превосходительство, – улыбнулся Багратион. – Через одного ушлого купца я заказал бочонок на самом острове Мадейра.

– Ладно, наливайте.

– Но не до краев, Матвей Иванович.

– Почему это?

– Весьма крепко зелье сие.

– Неужто на себе испытали? – Платов хитро прищурился.

– Так точно. Иной раз с холоду, после рекогносцировки возвратившись, чарочку и выпью. Для согрева.

– Вот! – донской атаман наставительно поднял палец. – А меня, старика, все укоряете…

Не слишком стар был Платов. Но здесь действительно старше всех. Ему исполнилось пятьдесят девять лет.

Служить он начал рано, с шестнадцати, урядником под началом отца, войскового старшины. В двадцать уже сам командовал полком и отличился в боях с турками и крымскими татарами еще при царице Екатерине Второй. Один крест – ордена Святого Георгия второй степени – висел у него возле воротника, на шее. Два других – третьей и четвертой степени – за черно-желтые ленточки крепились к чекменю на груди.

С удовольствием Матвей Иванович опрокинул стаканчик с мадерой в рот, одобрительно крякнул и жестом попросил князя налить ему снова. Выпивать стал донской атаман после 1799 года. Возможно, такой след оставило в его железном характере пребывание в камере-одиночке Петропавловской крепости.

Матушка-царица жаловала смелого казака, а ее сын, император Павел Первый, заподозрил Платова в антигосударственном заговоре и посадил в тюрьму, несмотря на все заслуги. Император же Александр Первый выпустил Матвея Ивановича на волю, восстановил на службе.

В Молдавской армии донской казак командовал корпусом. Вроде бы все наладилось, но воспоминания о темном каземате заставляли Платова с горечью размышлять о превратностях судьбы. Чтобы о том не думать, он начал часто прикладываться к рюмке. Багратион уже не раз и не два заставал его в штабе корпуса в изрядном подпитии. Главнокомандующий никогда не ругал легендарного атамана, но мягко уговаривал бросить появившуюся у того дурную привычку.

На сегодняшнем военном совете Платов много хороших слов сказал Багратиону. Генералы обсуждали проект летней кампании против турок на нынешний, 1810 год. Они говорили о плане князя как о документе, глубоко продуманном, в полной мере отвечающем интересам Российской империи в придунайских княжествах Валахии и Бессарабии, частично уже отвоеванных у османов.