Тайны Смутного времени

Признаюсь честно и сразу: я несколько погрешил против истины, дав этой главе столь завлекательный заголовок. Пристрастно говоря, в событиях, названных впоследствии Смутой, или Смутным временем, нет особых тайн — по крайней мере, крупных. Мелких найдется преизрядное количество, но по-настоящему больших, грандиозных, особо завлекательных, увы, не отыскать. Как-никак Смута отстоит от нашего времени всего на триста лет, слишком многие из ее очевидцев и участников оставили подробные воспоминания, слишком развитой к тому времени была система государственного делопроизводства — так что и официальных бумаг накопилось достаточно, и большая их часть (не в пример другим архивам) осталась в целости.

И всё же… Говорят, что новое — это попросту хорошо забытое старое. В нашем случае вполне позволительно будет самостоятельно изобрести несколько схожий афоризм: «Тайна — это хорошо забытая истина».

Если смотреть с этой точки зрения, в заголовке нет ни натяжек, ни преувеличений. Смутному времени особенно не повезло — я не единожды имел случай убедиться, что представления о нем у наших современников порой прямо-таки фантастические. Проистекающие из крайне ничтожного количества точной информации, пущенной в широкий оборот. Не только в школьных, но и в вузовских учебниках прежнего времени Смуте было отведено до обидного мало места. Гораздо меньше, чем того заслуживают события, в течение девяти лет сотрясавшие одну из самых больших стран мира. Если добавить к этому стократно и справедливо осмеянное невежество совковой интеллигенции, в качестве пищи духовной пробавлявшейся лишь модной периодикой и не привыкшей по сию пору обращаться к источникам, научным трудам, мемуарам современников — картина усугубляется ещё более.

^{Лжедмитрий I. Гравюра}

А посему нечего удивляться, что в головах иных индивидуумов наличествует форменная каша. Утверждение это отнюдь не голословно — когда эта книга существовала лишь в виде дерзко-туманных задумок, я долго развлекался, задавая своим окончившим по паре-тройке институтов знакомым незатейливые вопросы вроде: «Если из Москвы пришлось изгонять польских интервентов, как в таком случае называется сражение, в результате которого Москва была взята? И когда имела место эта битва?»

Результатом всегда было недоуменное молчание. Те, кто не чурался логики и углубленной работы ума, по размышлении признавали, что и в самом деле наблюдается некая нелепица: с одной стороны, Москва вроде бы была взята, с другой — никто не в силах припомнить подробностей означенного взятия…

Однако при этом все без исключения, чтобы не ударить в грязь лицом, повторяли несколько устоявшихся штампов. Вспоминали, что пришедшие на Русь «интервенты» были поляками, что Лжедмитрий Первый, он же беглый чернец Гришка Отрепьев, всерьез намеревался продать Русь «чертовым ляхам» и иезуитам, чьим тайным орудием и являлся: что Новгород и прилегающие земли были опять-таки захвачены «интервентами», но уже шведскими; что на зов Минина и Пожарского русские люди поспешили под их знамена, прямо-таки теряя каблуки от быстроты бега… Малый джентльменский набор, одним словом. Разумеется, добавляют еще, что Отрепьев был убит «возмущенным народом», что «русское войско» в конце концов изгнало «польских интервентов», успевших, правда, под конец замучить незабвенного героя Ивана Сусанина.

Если бы всё и в самом деле обстояло столь незатейливо, события с самого начала назвали бы «польско-русской войной». Одной из многих. Однако наши далекие предки отчего-то именовали этот период Смутным временем…

^{Печать Государственная малая Лжедмитрия I. Приложена к записи, данной 25 мая 1606 г. Юрию Мнишеку}

Я не собираюсь раскрывать какие-либо роковые тайны (их попросту нет). Всего лишь намерен кратко изложить историю Смутного времени, опираясь исключительно на первоисточники, главным образом русские, а волю своей фантазии буду давать лишь в тех случаях, когда речь пойдет о тех самых второстепенных загадках, над коими ломают голову до сих пор. И тем не менее наберусь дерзости заявить: именно это краткое изложение основных событий Смуты для многих как раз и станет натуральнейшей сенсацией. Потому что раньше о многом либо умалчивалось, либо писалось столь небрежной скороговоркой, что это «полузнание» очень быстро вылетало из памяти.