Тайны сбежавшей невесты

1816 год, Лондон, конец сентября

Энни Эндрюс, карабкаясь вверх по удачно разросшейся здесь крепкой лиане плюща, преодолела половину стены дома Артура Эгглстона, когда ее остановил звучный стук подков. Она зажмурилась. Скверно.

Несмотря на то, что к задней стене дома, по которой она взбиралась, вела лишь узкая аллея – да и темень стояла кромешная, – ее все же заметили, и она это знала.

«Пожалуйста, ну пусть это будет слуга».

Ей очень этого хотелось, но она понимала, что это невозможно. Слуга, едущий по аллее верхом на лошади? Нет!

И вероятность того, что это тетушка Кларисса, тоже была ничтожно мала. Прежде чем решиться сегодня вечером даже на эту небольшую проделку, Энни удостоверилась, что тетушка, будучи в хорошем подпитии, спит. Кроме этого, она страшно боялась лошадей.

Энни закусила губу, потом медленно повернула голову и судорожно сглотнула.

То, что она увидела, оказалось хуже всякого слуги. Гораздо хуже.

– Заблудились? – раздался в прохладном ночном воздухе надменный мужской голос.

Джордан Холлоуэй, граф Эшборн, перекинул ногу через седло и спешился.

Черт бы его подрал! У нее не было правдоподобного объяснения происходящему. Изо всех сил цепляясь за лиану, Энни горделиво вскинула подбородок, пытаясь, насколько это было возможно в ее положении, сохранять достоинство.

Из-за туч выглянула луна, проливавшая свет на место действия. Лорд Эшборн приблизился к ступенькам, остановился и, скрестив руки на груди, с любопытством посмотрел на Энни. Он прислонился к каменной балюстраде с пренебрежительной усмешкой на красивом лице – слишком красивом, по мнению Энни, – наблюдал за ней. Более шести футов ростом, он был широк в плечах и узок в бедрах, имел прямой нос, темные брови, такие же темные взъерошенные волосы и необыкновенные проницательные глаза серого цвета.

– О, так это же сбежавшая невеста, – ухмыльнулся лорд. – Что на этот раз замышляете, мисс Эндрюс?

Энни стиснула зубы. Она терпеть не могла, когда лорд Эшборн называл ее так нелепо. Сбежавшая невеста. Н-да… Так случилось, что лорд Эшборн, являясь ближайшим другом ее новоиспеченного зятя, прошедшей весной, после ее неудачного побега с Артуром в Гретна-Грин, принимал участие в погоне за ней. Но это произошло несколько месяцев назад, а сейчас все иначе. Даже несмотря… на некоторые обстоятельства. Насмехаться над ней, когда она не в состоянии дать отпор или хотя бы бросить осуждающий взгляд в его сторону, – это было как раз в духе лорда Эшборна (ведь, цепляясь за плющ, очень трудно демонстрировать свое осуждение).

У Энни взмокли ладони, и она еще крепче ухватилась за лиану плюща, соображая, как же выразить свое возмущение.

– Не понимаю, какое вам до этого дело, – проронила она, чувствуя, как смешно и нелепо прозвучали ее слова. – Как вы вообще узнали, что я здесь?

– Скажем, догадался. Но прежде чем помочь вам выбраться из этой… ситуации, – с подчеркнутой медлительностью продолжал лорд, – я настаиваю, чтобы вы ответили на мой вопрос. Почему вы это делаете?

– Мне не нужна ваша помощь, лорд Эшборн. Я вполне способна сама… – Энни, отдуваясь от листа плюща, который лез ей в рот, посмотрела вниз. До крыльца было по меньшей мере футов пять. Ей придется прыгать.

Энни попыталась оторваться от плюща, но вдруг в ужасе обнаружила, что подол платья зацепился за кусты ежевики.

– Я серьезно, мисс Эндрюс, – настаивал лорд Эшборн. – Скажите – почему?

Энни шумно выдохнула, все еще пытаясь сохранять хоть капельку достоинства. Ну ладно! Хоть какое-то объяснение он вправе получить.

– Все не так ужасно, как может показаться на первый взгляд. Просто мне хотелось привлечь внимание Артура. Я собиралась бросить камень в его окно и…

– Записки под дверь было бы недостаточно? – насмешливо перебил лорд Эшборн.

Энни стиснула зубы. Почему, ну почему в присутствии лорда Эшборна она всегда предстает с самой плохой стороны?

– А тетушка Кларисса? – продолжал лорд. – Она спит, да? Приняв изрядную порцию портвейна?