Таинственное исчезновение

Раскладывая бумаги по папкам, просматривая и запирая один за другим ящики стола, Викентий Павлович думал, что завтрашняя поездка не совсем ко времени. Он представил, как Люся глянет обиженной девочкой, качнет укоризненно головкой… Да она и есть девочка, даром что их сынишке уже скоро два года. У него, у Алексашки, режутся зубки, он капризничает и, конечно, Люсе легче, когда муж рядом. Не потому, что он может чем-то особенным помочь. А просто молодую женщину успокаивает его голос, взгляд, одно его присутствие. Викентий знал об этом, ценил. Но работа есть работа. Тут он над собой не властен — и долг, и собственная любовь к службе повелевают им.

Он уже вставал из-за стола, когда в кабинет заглянул Никонов. Был он лет на пять помоложе Викентия, недавно из разряда стажеров перешел в помощники следователя. Но отношения у них сложились дружеские и, не на глазах у начальства, коллеги называли друг друга по именам.

— Я слышал, ты отправляешься в Белопольский уезд? — спросил вошедший.

— Да, Серёжа, завтра с утра поеду. А что?

— Я тоже в те края собираюсь, и как раз завтра.

Викентий Павлович набросил плащ — в июне, после установившегося, казалось, надолго, тепла вдруг повеяло прохладой. Заперев дверь на ключ, оба пошли по длинному коридору полицейской управы к выходу.

— И куда конкретно? — спросил Викентий Никонова.

— В деревню Яковлевку. Дело-то пустячное: зарегистрировать самоубийство, опознать в этом человеке по фото Ивана Гонтаря, бежавшего из тюрьмы, и, коль то в самом деле он, снять дело о его розыске.

— Да, да, точно, слыхал я об этом… И что, ты думаешь, дело и впрямь простое?

Никонов засмеялся несколько искусственно, воскликнул:

— Великий сыщик Петрусенко видит тайну там, где не видит никто!.. Брось, Викентий! Тут как раз тайн нет. Отъявленный бандит был приговорен к повешению, бежал из тюрьмы, добрался до дома и повесился. Но не в тюрьме, а на свободе, не руками палача, а сам. Оставил записку, все так и разъяснил. Отчаянный мужик, сильный характер! Веришь — уважаю его! Какие тут тайны? Так же, как и в том деле, за которое ты взялся. Тебе ли, восходящему светилу сыска, сбежавших мужей искать?

Они ехали на извозчике и уже сворачивали на улицу, где жил Петрусенко. Потому Викентий Павлович ответил коротко:

— Мне стало жаль молодую женщину. И не думаю, что тут все так просто.

Он спрыгнул с подножки затормозившей коляски, махнул Никонову рукой, крикнул:

— Заезжай завтра в семь утра. Поедем вместе, веселее будет.

Викентию Петрусенко было двадцать девять лет. Старший следователь губернского управления сыскной полиции, он блестяще провел несколько трудных розыскных дел, и его уже знали не только в своем городе, но и в столице. Вот почему младший коллега, хоть и немного иронизируя, сказал о «восходящем светиле сыска».

На станции маленького городка Белополье двух следователей из губернского города встречал местный околоточный надзиратель и коляска из имения Захарьевки. Околоточный с Никоновым должны были ехать до Яковлевки, но узнав, что господина Петрусенко повезут в барский дом Захарьевых, усатый Степан Матвеич воскликнул:

— Та це ж зовсим блызенько, по дорози! Поидэмо разом.

Коляска оказалась вместительной, они втроем расположились удобно и легко тронулись накатанным шляхом. По пути околоточный рассказал, что раньше Яковлевка была одной из многих деревень, принадлежащих богатым помещикам Захарьевым. И сейчас крестьяне местной общины живут и работают в основном на еще не выкупленных у Захарьевых землях. Яковлевка и Захарьевка — самые близкие к барскому дому деревни, многие тамошние крестьяне — в услужении при усадьбе. Само поместье богатое, хотя, после смерти старого барина, дела идут не так уж споро. Молодой хозяин такой хватки да такого интереса, как отец, не имеет. Холостяком почти не жил дома, а женился — с женою молодою по курортам да столицам разъезжал. А тут и вообще, ходят разговоры, исчез куда-то…

Исчез. Именно это занимало мысли Петрусенко. Василий Артемьевич Захарьев в четверг минувшей недели уехал верхом к мировому посреднику, жившему своим домом в Белополье. Сталось это утром, после завтрака. А вскоре конь вернулся при полной сбруе, но без седока. Ксения Владимировна, молодая жена хозяина, заложила коляску и помчалась в городок. До последнего держала себя в руках, надеялась, что Василий, увидев ее, расхохочется, обнимет, назовет глупенькой барышней… И не смогла сдержать рыданий, услышав от удивленного посредника, что ее мужа он и не видал.