Тайна запертой комнаты

Утро 12 апреля (когда, судя по записи в моей записной книжке, жена моя слегка простудилась) явилось началом драматических событий, связанных с одной из самых удивительных загадок в истории расследований моего друга Шерлока Холмса.

Как я уже упоминал ранее, в ту пору у меня была практика в Паддингтоне. Я был молод, здоров, имел обыкновение рано вставать и в восемь часов в то утро уже находился внизу и, к неудовольствию нашей горничной, разводил огонь в камине, когда вдруг позвонили в дверь.

Никакой больной не явится по пустяку в столь ранний час. И когда я открыл дверь навстречу ясному апрельскому солнышку, то был поражен не только тем, как бледна и взволнована была женщина, в растерянности стоящая у моего скромного порога, но также молодостью и красотой ее.

— Доктор Уотсон? — произнесла она, приподнимая вуаль.

— Да, это я, сударыня.

— Умоляю вас, простите меня за столь раннее вторжение, но я пришла, чтобы… Я пришла…

— Будьте так любезны, войдите, пожалуйста, в дом, — сказал я, решительно направляясь в приемную и одновременно стараясь повнимательнее рассмотреть мою гостью. Всегда неплохо произвести впечатление на больного, определив симптомы заболевания, а значит, и саму болезнь, еще до того, как ваш пациент откроет рот.

— Для этого времени погода очень недурна, — продолжал я, когда мы вошли в гостиную. — Однако всегда есть опасность простудиться, особенно если комната не заперта как следует и существует вероятность сквозняков.

Впечатление, которое произвели на девушку эти мои слова, было совершенно неожиданным. Прекрасные серые глаза ее расширились, она замерла, вперив в меня взгляд.

— Заперта! — вскричала она через секунду. — Запертая комната! О Боже!

Крик этот, переросший в вопль, разнесся по всему дому; девушка же без сознания опустилась на лежащий перед камином коврик.

Ошеломленный, я налил в стакан воды из графина, добавил туда немного бренди и, осторожно усадив мою пациентку в кресло, заставил ее все это проглотить.

Едва я проделал все это, как в комнату, разбуженная криком, вбежала моя жена.

— Ради Бога, Джон, что случилось?

Тут она осеклась.

— Да это Кора Марри!

— Тебе знакома эта юная леди?

— Знакома? Еще бы! Я знаю Кору Марри по Индии. Наши отцы дружили, а когда мы с тобой поженились, я написала ей…

— Написала в Индию?

— Да нет же! Сейчас она живет в Англии. Кора — ближайшая подруга Элеонор Гранд, которая вышла замуж за эту старую развалину полковника Уорбуртона. Кора живет вместе с полковником и миссис Уорбуртон где-то в районе Кембридж-террас.

Как только моя жена замолчала, наша посетительница открыла глаза. Жена погладила ее по руке.

— Успокойся, Кора, — сказала она. — Я как раз рассказываю мужу, что ты живешь на Кембридж-террас вместе с полковником и миссис Уорбуртон.

— Жила вместе! — горестно воскликнула мисс Марри. — Полковник Уорбуртон мертв, а жена его тяжело ранена и, возможно, сейчас при смерти! Когда я увидела, что она лежит под этой кошмарной посмертной маской, то подумала, что эта ужасная вещь и явилась причиной безумия полковника. Конечно же, он сошел с ума! Иначе зачем стал бы стрелять в жену, а потом в себя в этой запертой комнате? И все же я не могу поверить, что он совершил это ужасное злодеяние.

Вцепившись в руку моей жены, она взглянула на меня, и во взоре ее сквозила душераздирающая мольба о помощи.

— О, доктор Уотсон! Я так надеюсь, что вы поможете мне! Неужели ваш друг Шерлок Холмс ничего не может сделать?

Поверьте, и моя жена, и я с большим изумлением выслушали эту историю о трагедии, происшедшей в семье полковника.

— Но вы сказали, что полковник Уорбуртон мертв, — осторожно уточнил я.

— Да, но на его имя легла тень. О, неужели все так безнадежно?

— Надежда есть всегда, Кора, — сказала моя жена. — Что ты намерен делать, Джон?

— Что делать? — воскликнул я, взглянув на часы. — Как что? Взять пролетку и — на Бейкер-стрит! Мы успеем перехватить Холмса еще до завтрака.

Как я и предполагал, Холмс с унылым видом дожидался завтрака в комнате, уже заполненной дымом его первой утренней трубки, в которой еще со вчерашнего вечера оставался недокуренный табак. Не привыкший к упорядоченной, размеренной жизни, он нимало не удивился нашему с мисс Марри визиту в столь ранний час, хотя и был настроен ворчливо.

— Дело в том, Холмс, что сегодня утром, когда… — начал я.

— Именно, именно, мой дорогой друг, — прервал меня Холмс, — когда вы разводили огонь в камине. Об этом ясно свидетельствует большой палец вашей левой руки.

Тут взгляд его упал на убитую горем мисс Марри, и выражение его лица смягчилось.