Тайна замка с привидениями

Манюсь стоял босиком на берегу озера, ощущая тепло мягкого и податливого песка. Перед его глазами стояли серебристые блики—это лучи опускавшегося на лес солнца, сверкая, отражались в зеркальной глади озера.

Было очень тихо. Манюсь отчетливо слышал шелест камышей и даже слабый звук собственного дыхания. В мальчике постепенно пробуждалось чувство радости. Он с изумленным восхищением рассматривал окаймленный деревьями берег, облака, плывущие над верхушкой отдаленного холма, а когда снова перевел взгляд на озеро, ему почудилось, что его влечет к себе темная глубь воды.

Он улыбнулся — не то самому себе, не то облакам, и лицо его выражало спокойную задумчивость.

Манюсь впервые уехал так далеко от Варшавы и уже три дня не переставал удивляться необъятности и разнообразию окружающего мира, его неожиданным сюрпризам. Три дня он не мог прийти в себя, поверить, что оказался в пятистах километрах от родного дома.

А ведь все началось так просто.

Как-то весной малыш Жемчужинка, его самый лучший друг в доме, получил письмо от своей тетки. Манюсь и сейчас еще видит, как Жемчужинка влетает к нему с радостным воплем: «Ура-а! Мы все едем на озеро!» Затем они спускаются на третий этаж к Фелеку, по прозвищу «Манджаро», и с пылающими от волнения щеками вместе читают письмо.

Оно, конечно, начиналось с вопроса: «Почему ты так долго нам не пишешь?», далее «что у тебя слышно и как здоровье отца?», но самое интересное ожидало их в конце. Манюсь хорошо запомнил красивый округлый почерк пани Лихоневой и мог бы наизусть прочесть это письмо.

«Ты упоминал о своих близких друзьях — Чеке и Манджаро, — писала пани Лихонева. — Откуда только у них такие странные прозвища? Ну, да это неважно. Если захотят, пусть приезжают с тобой. В нашем доме, в лесничестве, места хватит для всех, да и живем мы, слава Богу, не хуже других. Думаю, что с друзьями тебе будет и веселей, и интересней».

Конечно же, малышу Жемчужинке всегда было интересно с Манюсем и Фелеком, странные прозвища которых никого, кроме тети Марии, не удивляли. Не иметь на Воле прозвища — все равно что не иметь своего лица. А ведь всем известно, что самые мировые ребята в Варшаве — это ребята с Воли.

У Жемчужинки тогда болели зубы, и он попросил Чека, чтобы тот от его и своего имени написал тете ответ. Он пестрил ошибками и помарками, но ведь письмо, в конце концов, это не школьное сочинение!

«Дорогая Пани Тетя! — писал Манюсь. — Это я, Чек, отвечаю вам от нас траих. Вы спрашиваете, почему у меня такое странное прозвище. Как-то раз наша учительница спросила меня в классе: «Ткачик, скажем, ты получил от матери пять злотых, ты идешь в магазин и покупаешь четыре булки по восемьдесят грошей. Что ты получишь от кассира?» А я в ответ: «Чек…» Все ребята в классе расхохотались, с тех пор меня и прозвали Чеком. С Фелеком было по-другому. Ему всегда кажется, что он среди нас самый умный. Но когда учитель географии как-то спросил его, какая самая высокая гора в Африке, он не знал. Ну, я ему подсказываю — Килиманджаро. А он не дослышал и говорит: «Манджаро». С той поры его и называют Манджаро. Здорово, правда? А Жемчужинка, то есть Богусъ, так он от рождения Жемчужинка. Мы с ним лучшие приятели. Сейчас у Жемчужинки болит коринной зуб, ну я и пишу за него. Натурально, мы благодарим вас за приглашение. Мы будем рады наглотаться свежиго воздуха и попугать в озере рынок. Я надеюсь, что мы не доставим больших забот Уважаемой Пани. Я первый раз выезжаю в деревню. Я очень радуюсь, и Манджаро тоже. Обойдемся без выкрутасов, съедим все безотказно, аппетиты у нас феноменальные. Приедим в августе. Еще раз спасибо за приглашение. Чек».