Тайна

Итак, семеро детей, Энн, Матильда, Джеймс, Вильям, Генри, Харриет и Доротея, переехали к бабушке. Дом, где старушка жила с самого детства, построили ещё при короле Георге. Особняк этот не отличался красотою, зато был просторным, солидным и без излишеств, а рядом, почти доставая ветвями до окон, рос огромный кедр.

Когда дети вышли из кеба (пятеро сидело внутри и двое рядом с кучером), их представили бабушке. Чёрной стайкой они сгрудились перед старушкой, сидящей на диване у полукруглого окна. Она осведомилась об их именах и повторила каждое мягким, дребезжащим голосом. Затем стала одаривать: одной шкатулку для рукоделия, второму — складной нож, третьей — раскрашенный мячик; все получили что-то по возрасту. А ещё она перецеловала внуков от мала до велика.

— Родные мои, желаю вам жить в этом доме радостно и беззаботно. Я стара и не могу играть в ваши шумные игры, но Энни за вами присмотрит, миссис Фенн — тоже. А по утрам и вечерам приходите к бабуле, и пусть на ваших лицах сияют улыбки. А я буду вспоминать о моём сыночке Гарри. Но после уроков развлекайтесь весь день как хотите. И ещё у меня к вам одна, всего одна, просьба. В углу большой гостевой спальни, окно которой выходит на шиферную крышу, есть старый дубовый сундук. Да, мои дорогие, он даже старше меня, и намного. Сундук даже старше моей бабушки. Играйте где-нибудь в другом месте, только не в этой комнате.

Она говорила с детьми по-доброму и улыбалась им, но была очень старой, и глаза её будто видели уже другой мир.

Семеро детей вскоре почувствовали себя у неё, как дома, хотя вначале были угрюмы и дичились. Огромный особняк предлагал столько интересного и удивительного, столько незнакомого. Дважды в день, утром и вечером, они приходили навестить бабушку, которая с каждым днём выглядела всё более немощно. Старушка с удовольствием рассказывала о своей матери и детстве, и ни разу не забыла угостить внуков леденцами. Так шли недели…

Однажды на исходе дня Генри вышел из детской и в одиночку стал подниматься по лестнице, чтобы посмотреть на дубовый сундук. Он провёл пальцами по резным цветам и фруктам, поговорил с оскаленными орнаментами в углах, а затем, убедившись, что никто не видит, откинул крышку и заглянул внутрь. Впрочем, в сундуке ничего не было: ни спрятанного сокровища, ни золота, ни побрякушек — ничего особенного. Пусто, одни стенки, обитые шёлком цвета жухлой розы, который сладко пах ароматической смесью из сухих лепестков и в сумраке казался ещё темнее. И тут из детской этажом ниже донёсся приглушённый смех, зазвякали чашки. День за окном блёкнул. Темнота, звуки и запахи странным образом будили в Генри воспоминания о матери, которая часто приходила почитать ему на закате, одетая в белое платье из мерцающей ткани. Он забрался в сундук, и крышка мягко закрылась.

Вдоволь наигравшись, шестеро остальных детей гуськом зашли в комнату к бабушке, чтобы получить пожелание спокойной ночи и леденцы. Она неуверенно взглянула на внуков сквозь пламя свечей — будто о чём-то раздумывала.

На следующий день Энн пожаловалась ей, что Генри пропал.

— О боже! Значит, мы его какое-то время не увидим. — Старушка на мгновение призадумалась. — Но помни, и остальным передай, чтоб не совали носа в дубовый сундук.

Однако Матильда никак не могла забыть своего брата Генри. Без него игры стали не в радость, и она, днями слоняясь по дому, всё думала, где же тот может быть. Но так ничего и надумала, только таскала за собой в голых ручонках деревянную куклу и напевала под нос. И вот, одним солнечным утром, Матильда заглянула в сундук, и он показался ей таким благоуханным и загадочным, что она прижала к себе куклу и улеглась на розовый шёлк, совсем как Генри.

Итак, теперь в доме играли только Джеймс, Вильям, Харриет и Доротея.

— Возможно, мои дорогие, Матильда с Генри однажды вернутся, — говорила им бабушка. — Либо вы отправитесь к ним сами. Смотрите, не забывайте моё предостережение.

Харриет с Вильямом, сдружившись, играли в «тили-тили-тесто, жених и невеста», а Доротея с Джеймсом пристрастились к таким дикарским забавам, как охота, рыбалка и битвы.

Тихим октябрьским днём Хэрриет с Вильямом тихонько болтали в гостевой спальне, глядя поверх шиферной крыши на зелёные поля, и тут где-то сзади, попискивая, зашуршала мышь. Дети пошли искать тёмную норку, откуда она вылезла, но ничего не обнаружили. Тогда они начали ощупывать резные завитки сундука и придумывать имена оскаленным орнаментам, совсем как Генри в своё время.

— Придумал! — воскликнул Вильям. — Харриет, давай притворимся, что ты Спящая красавица, а я стану Принцем, который продирается к тебе через терновые заросли.