Тайна тибетских свитков

Корсаков сидел, уставившись в окно, плотно занавешенное снегопадом, и сам себя убеждал, что по нынешним временам поездка в Питер на несколько дней – отличная замена всяким там Куршевелям.

Последние метры пути поезд преодолевал неспешно, почти вкрадчиво, но ощущалась в этом непоколебимая уверенность, что все произойдет именно так, как задумано, и состав замрет возле перрона в тот самый момент, когда на табло возникнут цифры 07:55, и на мгновение воцарится величественная пауза.

Все-таки «Красная стрела», она и есть «Красная стрела». Это вам не «Сапсан», поездка на котором напоминала Корсакову секс во время обеденного перерыва: вроде все правильно, а настоящего удовольствия нет, потому что быстро и суетно, и это потом никуда не денешь. Хотя, конечно, за ваши деньги – все, что угодно!

Корсаков не торопясь шел к зданию вокзала, когда ему в спину уткнулось что-то твердое и прозвучало хриплое:

– Руки вверх и без глупостей!

– Шутник, блин, – отказался от игры Корсаков.

– А что, прикольно, – улыбнулся, протягивая руку, Глеб Маслов. – Здорово, Корсаков!

– Здорово, Маслов, – ответил Корсаков, пожимая руку в ответ. – Ну, какие планы?

– Планы у нас громадные! Но сначала, раз уж тебе работа важнее всего, встречаемся с Лесей!

– С какой Лесей?

– Здрасте, – остановился Маслов. – А кто мне звонил, просил?

– Ах, вот ты о чем, – понял Корсаков. – Так ты уже нашел?

– Абжаишь, нашальника, – сокрушенно покачал головой Маслов. – Конечно, нашел.

– Ну, молодец, – похвалил Корсаков и сразу же поправился: – Ну, я, конечно, не только для этого приехал, но ты молодец!

Дело, из-за которого он побеспокоил Маслова, в самом деле было пустячным.

О своем намерении провести зимние каникулы в Питере Корсаков говорил давно и не удивился, когда в последние дни декабря к нему обратился Леша Горошников, который совсем недавно стал работать в редакции и занимался неизвестно чем. Леша остановился в коридоре шагах в трех-четырех от Корсакова, перегородил ему дорогу и молчал.

– Тебе чего? – помог Корсаков.

– Тут вот какое дело… – смущенно начал Леша. – Вы же в Питер собрались?

– Точно.

– Можно к вам с просьбой обратиться? Вы не очень заняты будете?

– Леша, я туда еду в новогодние каникулы, еду погулять, поглазеть, чем же я буду занят? Что тебе привезти?

Горошников протянул Корсакову пластиковую папочку:

– Да ничего не надо, мне бы… вы бы только справочку навели, а?

– Какую еще справочку? – насторожился Корсаков.

– А, вот, – с облегчением затараторил Горошников. – У меня уже был готов план очень интересной статьи, но на прошлой неделе в Питере в какой-то интернет-газетке появился материал, в котором затронуто многое из того, что я исследовал, но там взгляд совсем с другой стороны, понимаете?..

– И ты хочешь, чтобы я вместо отдыха мотался по редакциям, разыскивая материалы для тебя? – Корсаков от неожиданности даже не разозлился, а просто недоумевал.

– Ну что вы! Я дурак, что ли? – так же недоуменно уставился на него Горошников и снова ткнул пальцем в папку, которую протягивал Корсакову. – Тут все написано, все мои вопросы, все, что мне нужно! А вас я просто просил… ну… вы же человек известный, вам никто не откажет, если вы просто спросите, что это за газетка, кто автор, а?

Корсаков продолжал молчать, и Леша Горошников решил, что ему разрешено продолжать. И продолжил:

– В этой статье упоминается профессор Росохватский, который занимался вопросами психологической войны, а я о нем не знаю ничего, кроме фамилии, и нигде ничего не могу найти. Прямо фантом какой-то… – Горошников вздохнул, собираясь с духом, и выпалил: – Так вы могли бы поинтересоваться этой газеткой и попросить у них материалы по Росохватскому, а?

Это «а» прозвучало так по-детски, что Корсаков улыбнулся и, не выдержав, кивнул и пообещал:

– А еще я тебе конфету привезу. Вкусную.

– Нет, серьезно, – Леша стал напирать более решительно, – Игорь Викторович, у меня информации много, а хребта нет. По всему получается, что таким хребтом был этот самый Росохватский, значит, и восстанавливать все надо только вокруг него, правильно?

– Правильно, – согласился мэтр Игорь. – Только ты учти, я совершенно не в теме, так что пользы от меня будет мало…

Корсаков об этом разговоре почти сразу же забыл и вспомнил совершенно случайно, когда разговаривал с Глебом Масловым, которого попросил «встретить и устроить». Именно тогда из глубин подсознания Корсакова всплыла просьба Горошникова, которую он тотчас озвучил, уверенный в том, что Маслов воспримет эту просьбу без энтузиазма, и был удивлен, когда тот, едва выслушав, пообещал «поузнавать», обрадовавшись скорой встрече, и сейчас, когда они выходили на площадь Восстания, скороговоркой отчитывался: