Тайна странного свертка

– Хуже нынешних каникул у нас, пожалуй, никогда не было, – сказал Пип, обращаясь к своей сестре Бетси. – И с чего это тебе вздумалось напустить на нас всех этот ужасный грипп?

Бетси явно обиделась.

– Я же не нарочно! – воскликнула она. – Меня саму кто-то заразил, прежде чем я заразила вас. Самое скверное – что это случилось на Рождество.

Пип оглушительно высморкался. Он уже сидел в постели, и ему определенно стало лучше, но он пребывал в крайнем раздражении.

– Ты заболеваешь первой в самом начале рождественских каникул, и у тебя болезнь проходит в самой легкой форме. Потом ты заражаешь Дейзи, а она – Ларри, и они, бедняги, болеют все Рождество. А потом заболеваю я, а за мной – старина Фатти, Вот тебе и рождественские каникулы! Да от них и осталось-то всего ничего!

Пип говорил очень сердито. Бетси встала.

– Раз ты собрался распускать нюни, я не стану сидеть около тебя сегодня утром. Пойду навестить Фатти. По-моему, ты очень неблагодарный человек, Пип. В какие только игры я с тобой не играла, сколько читала тебе вслух, и после всего этого говорить мне такие вещи!

С надменным видом она зашагала к двери, высоко подняв голову, но тут Пип ее окликнул;

– Эй, Бетси, скажи Фатти, что я чувствую себя лучше и прошу его немедленно откопать какую-нибудь тайну – это и есть укрепляющее лекарство, которое мне нужно. А у нас от каникул осталось десять дней, не больше.

Широко улыбаясь, Бетси повернулась к нему.

– Ладно, я ему скажу. Но Фатти не может выдумать тайну из ничего, Пип. Боюсь, что в эти каникулы нам придется обойтись без тайн.

– Фатти может решительно все, – убежденно заявил Пип. – Сколько дней я уже здесь лежу, и все это время я в основном был занят тем, что припоминал тайны, которые мы раскрывали вместе с нашим Фатти. У меня никогда раньше не было столько времени для размышлений. Старина Фатти – просто чудо!

– Я это и так знала, без многодневных размышлений, – заметила Бетси. – Эти его маски, парики и разные одежды, делающие его неузнаваемым, умение строить целые теории на основании отдельных улик и номера, которые он проделывает над мистером Гуном!..

На бледном лице Пипа появилась улыбка.

– Да уж! Мне, честное слово, легче становится, как только вспомню эти дурацкие номера. Недаром у нашего полицейского такая фамилия. Гун он и есть «гун» – сущий болван, тупица! Скажи ты, ради Бога, Фатти, чтобы он придумал для нас какую-нибудь тайну – нам всем будет очень полезно поломать над ней голову, какой-то интерес к жизни появится.

– Я пошла, – сказала Бетси. – Если смогу, принесу с собой какую-нибудь тайну.

– Принеси, кроме того, мятных леденцов, – попросил Пип. – Мне что-то вдруг ужасно захотелось. Знаешь что? Принеси мне пакет леденцов «бычий глаз» – таких, где больше всего мяты. Я бы штук пятьдесят съел, пока читаю детектив, который ты принесла мне от Фатти.

– Ты явно поправляешься! – отозвалась Бетси. Она вышла, надела пальто и шапку, взяла деньги из копилки. Для Фатти тоже надо что-то купить. Все время, пока остальные Тайноискатели болели, Бетси исправно их навещала и зарекомендовала себя как верный и надежный друг. Почти все деньги, которые она получила от родителей к Рождеству, она потратила на гостинцы для больных друзей.

Бетси не могла отделаться от чувства вины за то, что заразила всех гриппом, и она всячески пыталась загладить свой «грех» тем, что играла с больными во всевозможные игры, читала им вслух и приносила каждому то, что, по ее мнению, могло доставить ему удовольствие. Фатти был очень тронут добротой девчушки. Он был самого высокого мнения о Бетси.

Девочка выглянула из садовой калитки. Может, поехать на велосипеде – это ведь насколько быстрее! Нет, решила она, не стоит этого делать; больно уж скользко на дорогах в этот морозный январский день.

Она пошла пешком в деревню и потратила довольно много денег на громадные мятные леденцы «бычий глаз». Половина пойдет Пипу, половина – Фатти. Раз Пип поправился настолько, что ему уже захотелось сладкого, надо полагать, что скоро и Фатти поправится.

Как раз в тот момент, когда она выходила из магазина, по дороге медленно катил на велосипеде мистер Гун, местный полицейский. Нос у него стал от утреннего морозца багровым.

Увидев Бетси, он нажал на тормоза, но сделал это слишком поспешно; его велосипед сразу же забуксовал на льду, и мистер Гун неожиданно оказался сидящим посреди дороги.

– Га! – воскликнул он и так сверкнул на Бетси глазами, будто она была во всем виновата.

– О. мистер Гун, вы ушиблись? – вскричала Бетси. – Вы так сильно шлепнулись!

У мистера Гуна было на что шлепаться – зад у него был изрядный, так что он не ушибся, а только оторопел от неожиданности. Поднявшись, он начал отряхивать брюки.