Тайна рукописи

Моя философия предельно проста – день, когда меня никто не пытается убить, считается хорошим днем в моей жизни.

В последнее время хороших дней мне выпадало мало.

С тех пор как пали стены между Человечеством и королевством Чар.

После этого хороших дней не было не только у меня, но и у всех ши-видящих, живущих на Земле.

До того как был заключен Договор между людьми и эльфами (около 4000 г. до рождества Христова, уточняю я для тех, кто не в курсе эльфийской истории), Невидимые Охотники выслеживали нас, как животных, и убивали. Договор запретил эльфам проливать человеческую кровь, и на протяжении последующих шести тысяч лет, плюс-минус несколько столетий, те, кто обладал Истинным Зрением – такие как я, кого не могут обмануть чары и магия Туата Де, – были взяты в пожизненный плен королевством Чар. Большая разница – умереть или оказаться пленником эльфов до самой смерти. В отличие от некоторых моих знакомых, я не могу быть заколдована Туата Де. Все, что имеет отношение к эльфам, напоминает борьбу человека с дурными привычками – стоит уступить, и они поглотят тебя, но если ты сопротивляешься, ты их побеждаешь.

Теперь стены рухнули, Охотники вернулись и снова принялись убивать нас. Уничтожать так, словно это мы гости на нашей планете.

Эобил, Видимая Королева Света, уже не имеет власти. Кстати говоря, теперь никто не знает, где она, а некоторые начинают задумываться, существует ли она вообще. Видимые и Невидимые после ее исчезновения распространили свою кровавую войну на весь наш мир, и пусть меня назовут испуганной пессимисткой, но я считаю, что Невидимые явно одерживают верх над своими более светлыми собратьями.

Что по-настоящему, по-настоящему плохо.

Не то чтобы Видимые нравились мне больше. Они мне не нравятся. Для меня хороший эльф – это мертвый эльф. Просто встреча с Видимыми не настолько фатальна, как с Невидимыми. Они не убивают нас, лишь только заметив. Мы нужны им.

Для секса.

После секса с эльфом женщина превращается в грязь. Секс проникает в ее кровь. Она беззащитна перед сексом с эльфом – в ней пробуждается такой сексуальный голод, которого она никогда в себе не подозревала и который никогда не сможет забыть. Требуется долгое время для того, чтобы женщина пришла в себя, – но, по крайней мере, она остается жива.

Что дает надежду на будущую битву. На то, что мы когда-нибудь найдем способ вернуть наш мир в первоначальное состояние.

На то, что эти ублюдки эльфы отправятся обратно в ад, из которого они вылезли.

Но я забегаю вперед, опережая собственное повествование.

Все началось так, как и начинается большинство историй. Не было темной грозовой ночи. Не было зловещей и мрачной музыки, предвещающей что к-тебе-идет-негодяй, жутких знамений вроде оставшихся в чашке чаинок или предупреждающего гласа с небес.

Начало было тихим и безобидным, как и полагается началу большинства катастроф. Где-то бабочка взмахнула крыльями, изменила направление ветра, где-то у побережья Западной Африки столкнулись горячий и холодный атмосферные фронты, и прежде чем кто-то смог что-либо осознать, начался ураган. К тому времени, как всем стало ясно, что шторм приближается, было уже слишком поздно предпринимать что-то, кроме затягивания поясов и приготовления к борьбе со стихийным бедствием.

Меня зовут МакКайла. Для краткости – Мак. Я ши-видящая, и этот факт я приняла совсем недавно и очень неохотно.

Нас, таких как я, оказалось больше, чем кто-либо мог рассчитывать. И это чертовски хорошая новость.

Поскольку мы – борцы со стихийным бедствием.

Год назад...

9июля. Ашфорд, штат Джорджия.

Тридцать пять градусов жары. Влажность воздуха – девяносто семь процентов.

Летом на юге страны дьявольски жарко, но это вполне приемлемая цена за короткие и теплые зимы. Я люблю почти все времена года и практически любую погоду. Я одинаково ценю безоблачное летнее небо и тяжелые тучи осеннего дня, – когда так приятно валяться на диване в обнимку с интересной книгой, – однако меня никогда не привлекали ни лед, ни снег. Понятия не имею, как жители севера мирятся с подобными вещами. Или почему мирятся. Но, так или иначе, пусть продолжают в том же духе, иначе северяне нагрянут сюда и нам, южанам, придется изрядно потесниться.