Тайна реки Гобилли

1

Конец весны, начало лета 2016 года.

Хабаровск утопает в листве и зное. Под лучами солнца асфальт становится мягким и совершенно не хочется покидать стены офиса. Здесь, внутри здания, всё по-другому. Здесь кондиционеры, здесь вентиляторы гоняют прохладный воздух, шелестя разложенными на рабочем столе бумагами.

Мы работаем. Мы пашем, как волы. Губернатор края определил дату окончания строительства и этим отрезал нам все пути к отступлению. Не укладываемся в сроки – теряем деньги. А деньги – это жизнь.

Мы достраиваем последний пятикилометровый участок автодороги Лидога – Ванино, ответвляющейся от трассы Р-454. Всего пять километров, но они вытянули из нас всю кровь и нервы. Эта дорога, петляющая вдоль реки Гобилли, была буквально исполосована ручьями. Сбегая с сопок и пересекая строящуюся дорогу, ручьи в неимоверном количестве впадали в Гобилли. Выемки, насыпи, арки, трубы, мосты, дамбы и огромное количество водоочистных сооружений. Ничего не поделаешь – водо охранная зона. Тонны дроблёного камня. Сотни габионов, укрепляющих насыпные фильтры от размыва и километры сетей, как паутина обтягивающих склоны выемок, и предохраняющих дорожное полотно от осыпей.

После определения сроков сдачи объекта, выяснилось, что выполнить задание губернатора мы сможем, только если чуть ли не в два раза ускорим темпы производства работ. С этого момента началось то, что всегда начинается в подобных случаях и на флоте называется коротко и ёмко – аврал.

Не заставил себя долго ждать и приказ Генерального директора, звучавший примерно так: «Во исполнение распоряжения Губернатора Хабаровского Края и т.д. и т.п., в обязательном порядке направлять сотрудников отделов, в соответствии с графиком очерёдности, в командировку на участок проведения основных работ, для выявления недостатков, мешающих росту производительности труда и их немедленного устранения». А если сказать короче, то нас – сотрудников отделов – направляли на участок в качестве палки-погонялки.

А это значит непрерывное, в течение дня, мотание по участку, бесконечные согласования изменений, принятия решений по исправлению ошибок, отклонений и неточностей, крики, ругань и нервы, нервы, нервы.

Но и это ещё не всё. После короткого ужина – планёрное совещание, которое начинается в восемь вечера и неизвестно когда заканчивается. По окончании планёрного совещания, необходимо составить и отправить доклад о том, что сделано в день минувший, и что планируется сделать в день грядущий. До постели добираешься, если повезёт, только к двенадцати ночи и тут же засыпаешь, не снимая одежды и забыв про баню. А наутро всё начинается с самого начала.

Вот в такую командировку, выпавшую на конец июня – самое пекло – я и угодил. Проклиная всё на свете, я собирал сумку и прощался с прохладным офисом, как минимум, недели на три.

Выехал в шесть утра, рассчитывая к обеду прибыть на место.

Моя Тойота летела, как ветер. За Лидога дорога пошла ровнее. Сопки, местами покрытые каменистыми осыпями, скальными пиками и заросшие елью, берёзой, лиственницей и осиной, вырастали всё выше. Дорога пошла на подъём и заметалась между подножий, пересекая немыслимое количество ручьев. А ещё через некоторое время слева от дороги засверкала Гобилли.

Сбегая с западного склона хребта Сихотэ-Алинь, с высоты тысяча двести метров над уровнем моря, она неслась холодным бешеным потоком, извиваясь и прогрызая себе дорогу между скальными основаниями сопок, пока через девяносто семь километров не впадала в реку Анюй – правый приток Амура. И на всём её протяжении – ни одного населённого пункта. Так было всегда. Туманы, дожди, холод и голод ждали тех, кто отважится пуститься в путь по этой реке. Потому нанайцы и назвали её Гобилли, что на русском языке означает Мёртвая река.

Сегодня мне повезло. День над Гобилли выдался солнечным. В небе ни единого облака. Скалы сверкают кварцем и отливают всеми возможными оттенками от жёлтого до тёмно-коричневого. Красные и зелёные, синие и чёрные, огромные белые с чёрными вкраплениями сколы, серые куски с острыми, как бритва, гранями на сломах – всё это переплелось корневищами деревьев и обросло травой и кустами шиповника. Огромные, простирающиеся на сотни метров ягодники, полные ещё не поспевшей брусники. Кусты дикой смородины и малины. И на этих раскалённых скальных выступах и изломах – прогревающие свои холодные тела змеи: гадюки и медянки. По сравнению с укусом местной гадюки, укус гремучей змеи – детский лепет.

Впереди, метрах в ста пятидесяти, дорогу перешёл лось. Внутри всё всколыхнулось. Такое не часто увидишь, а тут. Размеры этого лесного исполина не прочувствуешь, пока не встретишь его вживую. Даже самое лучшее из лучших фото не передаст того, что испытываешь, глядя на живого лося.