Тайна палаты №6

Глава 1

Утро, мягко стирая границу между светом и тьмой, незаметно превращалось в летний день. Чистый диск солнца висел пока низко над магистралью, заставляя щуриться водителей, стремящихся на юго-восток. Белая «Камри», замиравшая на пару ночных часов рядом со случайно подвернувшейся заправкой, опять летела в сторону Черноморского побережья.

Измученная бессонной ночью Алёна иногда приоткрывала глаза и провожала резво отлетающие назад придорожные пейзажи, но больше дремала, слегка отклонив спинку крепко охватившего ее сиденья. Дмитрий расслабленно удерживал послушную «японку» на дороге и копошился в воспоминаниях, изредка им улыбаясь.

Приятная своей несовременностью музыка обволакивала салон томной мелодией тоскующего саксофона и скрипки, рыдающих в унисон.

– Где мы? – почмокала пересохшими губами Алёна, не открывая глаз.

– Почти восемьсот накрутили. Воронежские машины всё чаще попадаются! Значит, скоро и город… Может, Аленький, остановимся? Соня ты моя, засоня! Неужели не проголодалась?

– А ты уже хочешь? Я бы подремала чуток…– отозвалась Алёна, с удовольствием потягиваясь и ощущая блаженство оттого, что он опять рядом, опять она ему дорога, а он бесконечно дорог и близок ей.

– Тогда молчу! Но если подвернется удобное и красивое местечко, желательно, министерское, то всё равно разбужу. Не обижайся! Кстати, скоро мы увидим самую длинную в мире ворону! И к тому же она ещё никогда не покидала своё насиженное место.

– Ну тебя, Димка, опять шутишь? Какая еще длинная ворона? По-твоему, бывают короткие?

– Так вот и она, длинная! Смотри, на табличке по-русски написано: Во-ро-на!

– Так это же река! Река Ворона! А я уж подумала и впрямь что-то невероятное! Длинная… Разыграл меня спросонья! Значит, теперь моя очередь… – легко засмеялась Алёна.

Они всё мчались, смирившись с давно утомившей их сменой дорожных декораций. Алёна, отстранившись от движения, ушла в себя. Какие странности иной раз происходят в жизни самых обыкновенных людей, думала она. Расскажи ей кто-то о ней же такое, произошедшее с ней наяву, она бы засомневалась либо в достоверности рассказа, либо в искренности рассказчика! Но всё это было! Действительно было с ней. Давно и совсем недавно.

И вообще, странно вдруг осознать, как многим в нашей распланированной жизни управляет этот лукавый батюшка случай! С какой лёгкостью он вертит человеческими судьбами! Иногда ставит людей на голову, иногда на колени! Тем не менее, люди, – до чего же они всё-таки глупенькие, – беспечно продолжают с ним не считаться, наивно рассчитывая на своё призрачное везение. Мол, опять пронесет, обойдется, проскочим. Но случаю того и нужно, – не взирая, на их заблуждения, он осуществляет задуманные гадости с жесткой и расчетливой фантазией, действием доказывая свои беспредельные возможности, а радует нас своей щедростью настолько редко, что мы уж и не помним, когда было это в последний раз…

Разумеется, очень странно, думала Алёна, почему люди, даже сильно обжегшиеся на своей беспечности, совсем не дуют на воду, как уверяет нас пословица. Они лишь немножечко, первое время, поведут себя настороженно и испуганно, обещая себе впредь быть более бдительными и более разумными, но очень скоро обо всё забывают и опять беспечно прут напролом, надеясь на зыбкость привычного и родного авось.

И я такая же дуреха, поскольку глубоко в душе всегда лелеяла глупую надежду на свою исключительность, которую должна же, в конце концов, заметить и оценить моя недоброжелательная хозяйка-судьба. А сделав это, она, ввиду безусловной ко мне привязанности, о которой сама еще не догадывается, возьмет и по-царски меня отблагодарит. Если дождусь я, конечно, от нее подобного озарения! Смех смехом, но события последнего месяца уже вселяют усиливающуюся день ото дня надежду. Ведь, надо же! Всё так неожиданно и хорошо в моей жизни вдруг перевернулось, что благодарить остаётся лишь его, мой неиспользованный до сих пор счастливый случай…

Раньше всё было иначе. Потому многие годы Алёна не забывала ни на минутку, перелистывая и перелистывая в памяти непростые, подчас остро ранящие, но дорогие моменты своей семейной и полусемейной жизни, и их последующие судьбы – свою и Димы, сложившиеся уже порознь. Но тогда, еще вначале их пути, Димка был лихим курсантом военного училища, и она, в свои романтические восемнадцать, безумно в него влюбилась и доверилась во всем. И ведь не жалела о том многие, как выяснилось позже, столь короткие годы, сияя от безмерного счастья, – на зависть школьным и институтским подругам.