Тайна острова Буяна

Привет!

Это опять я, Борис Болдин. На нынешние осенние каникулы с нами произошло такое, о чем, конечно, надо рассказать. История была!.. Впрочем, достаточно, если я скажу, что мы строили самые невероятные догадки и выдвигали самые невероятные версии, пытаясь увязать вместе все концы и разглядеть единую основу за всеми странными событиями, однако истина оказалась невероятней всего, что мы могли предположить. Если кто догадается за время моего рассказа, с чем мы столкнулись — честь и хвала ему. Мы разгадать так и не смогли — почти до самого последнего момента, я имею в виду, когда все наконец-то встало в наших башках на свои места.

Однако, не мешает, наверно, ещё раз представиться поподробней — и вообще, всех представить. Ведь, я думаю, не всем вам попадались в руки мои прошлые повести.

Кто читал о наших предыдущих приключениях, тот знает, что мы живем на острове Соленый Скит, находящемся на одном из озер системы Волго-Балта, соединяющей Волгу, Балтийское и Белое моря, и огромные белые туристские теплоходы проходят мимо наших мест и на Москву, и на Петербург, и ещё дальше, до самых Соловков на север и до Астрахани на юг. Остров находится на самой границе заповедника, крупнейшего в северо-западной части России, а мой отец, Леонид Семенович Болдин, начальник всего этого заповедника — и главный егерь, и главный смотритель, и глава (и, сейчас, единственный сотрудник) биостанции и научно-исследовательского центра при заповеднике, и все такое. Словом, чуть ли не главный человек в наших краях. Кроме меня и отца, наша семья состоит из мамы, моего младшего брата Ваньки и здорового пса, «кавказца» Топы (или, полностью, Генерала Топтыгина). Ну, и, еще, прибившегося к нам Брюса — сорочонка, которого мы выкормили, и который теперь вырос и стал здоровой красивой сорокой. Собственно, членом семьи его можно считать только условно, потому что он нас в грош не ставит и исчезает очень надолго, а когда появляется, то ведет себя так, как будто все просто обязаны дать ему жрать. Побудет денька два, поклюет из одной миски с Топой, позаманивает кошек поближе к его конуре, делая вид, будто у него крыло подбито (и ему, и Топе эта игра очень нравится), и — ф-юить! — опять поминай как звали. Но в тот день, в конце октября — в первый день осенних каникул — он объявился. Мы как раз вышли на резное крыльцо нашего огромного старинного дома (нашему дому сто пятьдесят с лишним лет, и до революции он принадлежал самому богатому мельнику и владельцу лесопилок в наших краях, а через восемьдесят лет после революции стал нашим, пережив до этого множество приключений — уж тогда строить умели, как вы понимаете, и его бревна в три охвата простоят ещё тысячу лет), собираясь отправиться в плавание…