Тайна доктора Фрейда

– Дорогие коллеги, дорогие последователи и друзья, благодарю вас за то, что вы в столь полном составе пришли выслушать меня. Увы, настала пора изменить свою жизнь, начать другую историю, которая увлечет вас навстречу вашей судьбе. Вам предстоит покинуть то, что вам дороже всего, то, что вы создали, что вас определяет: вашу жизнь, ваши труды, вашу культуру, язык, привычки, друзей и близких – вашу страну. И сегодня у меня тяжело на сердце, когда я говорю вам: дорогие друзья, настала пора уходить. Это безвозвратное путешествие становится настоятельно необходимым и не пройдет для вас бесследно, но, быть может, сохранит вам жизнь. Ибо у вас нет выбора: история уже началась.

В воскресенье 13 марта 1938 года Зигмунд Фрейд вместе с дочерью Анной при поддержке правления Венского психоаналитического общества созвал его членов на чрезвычайное собрание в штаб-квартире своего издательства, расположенного в доме № 7 по Берггассе.

Этим вечером их собралось много, человек шестьдесят учеников и соратников, сплотившихся вокруг учителя, который, быть может, выступал перед ними в последний раз.

Анна заняла место справа от отца, рядом с Мартином, своим старшим братом. Сам Зигмунд Фрейд, с коротко подстриженными волосами и бородой, одетый, как всегда, элегантно, поблескивал внимательными глазами из-за маленьких круглых очков и приветствовал то одних, то других, пожимая руки и обнимая тех, кого так хорошо знал.

Он обменялся несколькими сердечными словами с Рихардом Штербой и его женой Эдитой, возмущенными положением Австрии после ее аннексии Германией. По-братски пожал руку Рихарду, ставшему чрезвычайным членом Венского психоаналитического общества, наверняка в последний раз, поскольку знал, что тот решился отправиться в изгнание вместе с супругой и детьми. Хоть они и не евреи, но отказались сотрудничать с разрушителями и возглавить «аризированные» аналитические общества. Страна стала опасной для тех, кто занимается психоанализом. Все надеялись на плебисцит, чтобы сам народ высказался по поводу независимости Австрии. Но канцлер ушел в отставку, и на всех стенах появились свастики.

Надо срочно бежать. Осталось всего три дня до того, как через Прагу прилетит с новостями Эрнест Джонс, комментатор и биограф Фрейда: он договорился с британским министром внутренних дел, чтобы семья учителя, его слуги, врачи, а также некоторые ученики и их близкие смогли эмигрировать в Великобританию и работать там. Если нацисты предоставят им право уехать, их встретят с распростертыми объятиями.

Фрейд с грустью пожал руки друзей, потому что помнил самое начало ассоциации, когда «Психологическое общество по средам» устраивало собрания у него дома по вечерам. Вместе с блестящими учениками – Карлом Густавом Юнгом, Шандором Ференци или Карлом Абрахамом – он решил придать этим встречам официальный характер и создать Венское психоаналитическое общество.

Его друзья тоже в него вступили. Сабина Шпильрейн, пациентка Юнга, Лу Андреас-Саломе и Евгения Сокольницкая, которая была отправлена во Францию, чтобы преподавать психоанализ и работать с такими писателями, как Андре Жид, и будущими аналитиками – например, с Рене Лафоргом. И, разумеется, самая преданная и прилежная из учеников, принцесса Мари Бонапарт.

Однажды благодаря пожертвованиям некоего мецената было создано издательство Фрейда – «Internationaler Psychoanalytischer Verlag», а также Международная психоаналитическая ассоциация, президентом которой стал Карл Густав Юнг. Были конгрессы, конференции, собрания. Были новообращенные и ученики, порой пытавшиеся продвигать свои собственные идеи. Были распри, раздоры, уходы по собственному желанию и изгнания, страстные дружбы, великие взлеты, удивительные письма, прорывы в исследовании человеческой души – и разочарования.

И вечно находились те, кто ему льстил, и те, кто с ним спорил. Те, кто его покинул, и вернейшие из верных.

Помнил он и о том ужасном моменте, когда Юнг сложил с себя полномочия президента на IV конгрессе. Кто мог подумать, что однажды его прельстит нацистская идеология? Юнг, самый блестящий из его учеников, с которым он дни и ночи проводил в спорах, самый творческий, самый открытый новым идеям ум – как он мог примкнуть к этому варварству?