Тайна апостола Иакова

Стильная ванная комната. Мебель в нордическом стиле с преобладанием серых и красных тонов. С монограммой ММО. Такая мебель доступна лишь немногим обладателям тугих европейских кошельков. А производится она в получасе езды от Компостелы, в Эстраде, среди извечных галисийских пейзажей, которые не смог изменить даже неумолимый ход времен.

По всей ванной комнате расставлены маленькие металлические статуэтки, наверняка приобретенные в Корунье, в КолексьонАН, небольшой художественной галерее, специализирующейся на малоформатной скульптуре, которая отнюдь не добавляет теплых ноток в изначально холодную — сознательно, намеренно холодную — атмосферу помещения. Трудно представить себе, что внутренности старинного здания из грубого серого камня, пропитанного влагой мелкого нескончаемого дождя, из-за которого стены не просыхают веками, могут выглядеть как операционная пластического хирурга. Здесь аккуратно, стерильно, ослепительно светло и безлико. А ведь ванная, о которой идет речь, расположена в самом сердце исторического здания, построенного в начале XVIII века, если не раньше. Оно же, в свою очередь, стоит в самом что ни на есть историческом центре Компостелы, возле Врат Фашейра, единственных ворот в древней городской стене, через которые в давние времена в город можно было войти в любое время дня и ночи; впрочем, теперь от них осталось одно название.

В таком здании гораздо естественнее выглядела бы более традиционная ванная комната. Может быть, даже с умывальником и биде в старинном стиле. А еще с изысканной изразцовой панелью, увенчанной синим бордюром с греческим орнаментом в виде витиеватых геометрических рисунков, элегантно опоясывающих изразцы, из которых с барочной щедростью выступали бы массивные краны с акантовыми листьями и прочими излишествами. Крышка от унитаза в такой ванной непременно была бы из цельного куска натурального дерева, а из внушительных размеров лейки душа вода струилась бы щедро и безмятежно, напоминая непрестанно льющий за окном дождь. Однако эта ванная комната была совсем иной.

На фоне такого бездушного гигиенического пространства, куда, похоже, никогда не проникала даже самая крошечная пылинка, выделялась небольшая инсталляция, напоминавшая мобили Калдера[1] и водруженная на несколько прозрачных взаимопроникающих призм, которые запросто мог бы соорудить любой дилетант. Сей претенциозный мобиль, по всей видимости, был призван внушать мысль о том, что здесь все полностью соответствует стилю и подчинено удовлетворению потребностей хозяйки помещения. Вернее, той, что была его хозяйкой до последнего момента. Трудно сказать, было ли царившее здесь равновесие устойчивым, хрупким или вовсе никаким. Понятно только, что оно было холодным. Безукоризненно холодным и стерильным.

Владелица сего помещения проводила в нем долгие часы, посвященные личной гигиене и косметическому уходу; часы неспешные, тщательно распланированные и продиктованные единственным желанием: получить удовольствие от самосозерцания. И испытать восхищение от совершенства форм, отражавшихся в зеркалах, которые во всевозможных ракурсах воспроизводили ее восхитительное тело.

Свет внутри этой ванной комнаты, пожалуй, излишне ярок. Размещение светильников тщательно продумано. Свет струится из самых неожиданных мест, его источник может располагаться за каким-нибудь незаметным выступом, и угадать, где именно, невозможно, пока ты на него не наткнешься. Человек, создавший сие холодное сияние, явно не поскупился на светодиодные лампы.

Такое расточительное использование электрической энергии позволяло обитательнице сего пространства в полной мере наслаждаться выписыванием идеальных бровных дуг, которые, похоже, вычерчивались чуть ли не с применением рейсфедера и трафарета и с той миллиметровой точностью, которая обычно требуется лишь в чертежных мастерских.

Правильным образом размещенные увеличительные зеркала позволяли хозяйке, не покидая ванны, осуществлять полную депиляцию длинных ног, столь совершенных, что они казались созданными из стекла или фарфора, а может быть, даже алмаза, ибо до настоящего момента служили верной опорой женщине, которая, подобно алмазу, на протяжении всей своей жизни гармонично сочетала в себе крайнюю внутреннюю жесткость с необыкновенной внешней хрупкостью.

Помещение, о котором идет речь, находится в самом центре Компостелы, в каких-нибудь двухстах метрах от собора, а по прямой так и вовсе не более чем в сотне. Коммунизм, утверждал Ленин, есть власть Советов плюс электрификация. Компостела — это романская и барочная архитектура плюс такие вот потаенные пространства, гнездящиеся в глубине зданий и человеческих душ. Они словно мандорла, мистическое божественное сияние, парят в воздухе сотен старинных домов, подобных этому зданию, расположенному возле самых Врат Фашейра.