Тайфун

Ласковые золотые лучи ноябрьского солнца сияли на белых стенах и красновато-коричневых черепичных крышах города Намдиня. Широкой размашистой походкой, оглядывая все вокруг зорким хозяйским взглядом, рядом со мной шагал писатель Тю Ван, он же начальник управления культуры тогдашней провинции Намха. Он водил меня по городу, с гордостью показывал только недавно заложенный парк, огромный Народный театр, в котором выступали местные театральные труппы, ансамбли песни и танца, а также гастролировали театральные коллективы из Ханоя…

И вдруг за углом здания перед нами возникли разбомбленные американцами кварталы города — это было страшное, как зияющая рана, зрелище. Шел тревожный военный 1971 год. То, что мы видели, можно было назвать даже не руинами, а каким-то крошевом из битого кирпича, дерева и черепицы. Ни опорных столбов, ни остатков стен — американские ракеты и бомбы буквально сровняли с землей городские кварталы. Наверное, трудно придумать более выразительный антивоенный символ, чем эта вполне реальная картина последствий современной войны. Я понял, почему, закончив писать роман «Тайфун», Тю Ван сделал несколько машинописных копий и передал их на хранение друзьям. Это было продиктовано отнюдь не излишней предосторожностью, как, грешным делом, мне тогда подумалось, а горьким жизненным опытом. Да и немудрено: сигнал воздушной тревоги, бывало, раз десять — пятнадцать в день раздавался над городом…

Тю Ван сроднился с Намдинем и его судьбой, хотя сам он происходит из соседней провинции Тхайбинь. Родился Тю Ван (настоящее имя Нгуен Ван Тьы) 22 декабря 1922 года в семье бедного учителя конфуцианской премудрости: под напором европейской науки, или, как говорили в то время, «нового учения», зубрежка канонических книг и китайской иероглифики утрачивала свой смысл и популярность среди учащихся. Будущий писатель все же некоторое время был более или менее прилежным учеником в школе у своего отца, а затем учился современным наукам в провинциальном центре в лицее. Впрочем Тю Вану рано пришлось оставить школу и заняться поисками работы, познать, как горек рис в чужом доме.

Он долго перебивался случайными заработками, потом служил конторщиком у шахтовладельца в Хайфоне. Постепенно стал приобщаться к революционной борьбе в рядах Фронта Вьетминь, руководимого коммунистами, вести подпольную агитацию. В пору страшного голода 1945 года, унесшего почти два миллиона жизней, участвовал в нападении на склады риса, реквизированного японскими милитаристами и предназначенного на вывоз, — захваченный таким образом рис раздавали голодающим. В дни августовского восстания 1945 года Тю Ван присоединяется к восставшим и вскоре, в трудную нору войны Сопротивления против французских колонизаторов, в 1947. году, он становится коммунистом. Ему поручается агитационно-пропагандистская газетная работа, молодой журналист с увлечением пишет статьи и очерки, пробует силы в поэзии и новеллистике. Суровая жизненная школа войны, первые, хотя и скромные, литературные успехи вдохновили молодого прозаика: в начале 50-х годов он пишет повесть о жизни рыбаков «Деревня у реки». Это было как раз то время, когда Нгуен Динь Тхи, Нгуен Ван Бонг, Ву Хюи Там создавали свои первые повести и рассказы о новых людях героического Вьетнама. Однако первая повесть Тю Вана не увидала света, потому что рукопись в сто страниц, написанная убористым почерком, была утрачена, когда автор вместе с товарищами вынужден был скрываться от карательного отряда колонизаторов. Было все: и тревожные часы в тайных убежищах, и холодные ночи в глубоких пещерах.

Потом, в 1954 году, пришла долгожданная победа, настали годы мирного труда, восстановления хозяйства, завершения аграрной реформы, движения за кооперирование крестьянства. С 1958 года Тю Ван начинает работать в Намдине начальником провинциального управления культуры. И одновременно много пишет — в основном рассказы, очерки, из печати выходят его сборник новелл «Девушка-паромщица с реки Нинь» (1959), путевые заметки о Болгарии («Песня над Дунаем», 1962); большую популярность завоевал его рассказ «Белый буйвол» (1960), затрагивавший острые нравственные проблемы, возникшие на первых порах ломки частнособственнической психологии крестьянина; присутствует в рассказе и излюбленный в народно-поэтическом творчестве образ славного трудяги — буйвола, верного друга земледельца.

Тю Ван продолжал писать новеллы и в годы борьбы против американской агрессии. Эпическая широта, выражающая непреклонность воли поднявшегося на борьбу народа, воплощена в образе безымянного старика-горца из рассказа «Цветы железного дерева» (1971). Старик появляется в повествовании неожиданно, будто добрый волшебник из сказки, в опаснейший момент грозного паводка и спасает бойцов. Это обобщенный и нарочито неиндивидуализированный образ. Весь рассказ овеян дыханием древних сказаний и обычаев.