Та, которую я люблю

Во дворце заговор…

Лина Воробьёва

Воскресным вечером здание бизнес-центра на Верхней Набережной было погружено во тьму. Ни единого светящегося окошка – только у входа на первом этаже.

Двое разговаривали на подземной парковке. Они стояли каждый возле своей машины, близко друг к другу. Больше никого не было, и свет горел только в будочке охранника на въезде. Ему говорившие виделись невнятными тенями.

– Уже завтра у компании сменится собственник.

– С этим точно ничего нельзя сделать?

– Точно. Против этакой махины не попрёшь. Бесполезно, только потеряешь всё, что есть.

– И что теперь?

– А то, что мы попробуем потихоньку. Вдруг прокатит? Я не представляю, кого поставят главным, но вдруг какого-нибудь пафосного дурака?

– Там дураков не держат, будто не слышал.

– Слышал, но мало ли как оно на самом деле? Так-то эта компания – не самое выгодное приобретение, зачем она умному человеку? Но всё равно сидеть нужно тихо-тихо, как мышь под веником, и не высовываться. И свои дела делать потихоньку.

– А если накроют?

– Да кто накроет-то! Тут у нас ещё полгода разбираться, что и куда! Не очкуй, прорвёмся. Только тихо и аккуратно.

– Лады. Тогда до завтра.

– И тебе не хворать.

Мужчины разошлись по машинам и выехали наружу. Охранник глянул на монитор, убедился, что никого нет, запер ворота, выключил оставшийся свет, положил голову на сложенные руки и захрапел.

Потому что сказка никогда не кончится

Олег Медведев

Вик вернулся домой, как и собирался, в воскресенье вечером. Выходные прошли отлично – съездили с парой друзей до одного славного болотца на Олхинском плато и форсировали его на Виковом внедорожнике. Всё, как положено – в субботу доехали, разведали местность и рельеф, переночевали в зимушке неподалёку, а в воскресенье уже утопили машину, потом вытащили и пересекли-таки болото, а тут и время возвращаться в Иркутск подошло. Можно было заночевать в городе, но отец позвонил и велел быть вечером у него в Листвянке.

В Листвянку так в Листвянку. После того, что он уже проехал, ещё семьдесят километров никакой роли не играют. Да и ужина в городской квартире никакого нет, а у отца тётя Нина голодным не оставит.

Вика ждали – ворота распахнули, едва он завернул на кривую, взбирающуюся в горку улицу. Кто-то из местных мальчишек, кажется, племянник Сашка, сын брата Майка. Точно, он, и какие-то его дружки-соседи с ним – каникулы же начались, вот их домой да спать никто и не гонит. Мальчишки с восхищением смотрели на грязную машину, осторожно трогали, а когда Вик уже поднимался по длинной лестнице к дверям дома, то слышал, как девятилетний Сашка важно рассказывает:

– Это специальная машина дяди Вика, её можно даже в болоте топить, и ей ничего не будет!

Тётя Нина встретила, заохала.

– Ух и грязный же ты! Вот была же охота тащиться в лес, там ни еды нормальной, ни воды, ничего! Так и простыть недолго, и желудок посадить!

– Тёть Ниночка, ты же знаешь – мне ничего не делается, – Вик аккуратно поцеловал тётку. – Отец дома?

– Где ж ему быть! Ты того, быстро в баню и за стол, тебя только ждём!

– Может, я в душ, если быстро?..

– Иди грейся, кому сказала! Мишенька уже там, тебя ждёт.

Ну если Майк уже там, то ему тем более пора. Заодно и узнает, что у отца за пожар.

Баня стояла во дворе на отшибе, к ней вниз от дома вела по склону горки ещё одна лесенка. Вик по детской привычке практически скатился вниз и затормозил ровно перед дверью.

– Явился, бродяга? – спросил Майк изнутри.

– Куда ж я денусь, – пробурчал Вик, закрывая за собой дверь – больше себе под нос, чем кому-то ещё.

Майк младше на год, но они всю жизнь вместе, словно близнецы. И всего им на двоих хватало – друзей, развлечений-приключений, потом, когда выросли, работы в отцовском бизнесе. Только вот у Майка есть семья, да какая – классная жена и трое детей, а у Вика не сложилось. То есть жена-то у него тоже была. Некоторое время. Но не срослось.

Потом они парились, плескали на печку водой с пихтовым маслом, скребли друг другу спины. Майк тоже неплохо провёл выходные – в субботу возил Сашку с друзьями через исток Ангары на старую железную дорогу Кругобайкалку, а сегодня тусил где-то в городе с приятелями-байкерами.

– Чего у отца вскипело, не в курсе? – спросил Вик, когда они, уже скрипяще-чистые, сидели на крыльце, завернувшись в полотенца, и пытались отдышаться.

– Нет, он не раскололся. Видимо, хочет сказать всем разом.

– Тогда надо идти, – Вик поднялся, собрал в кучу грязную одежду, чтобы по дороге забросить её в прачечную комнату, и подождал, пока Майк уберёт всё за ними внутри.

Потом оба стали неспешно подниматься в гору к дому.

Отец уже сидел за столом, и вместе с Лерочкой, четырёхлетней внучкой, кормил под столом кота Барса – пока тётя Нина не видит, она такого непотребства не терпит. Не то чтобы она могла указывать старшему брату, что делать, но фыркать станет непременно.