Та, что тебя хранит

Лерка умирала. Она стояла и смотрела в спину уходящего на работу мужа и думала, сможет ли снова увидеть его, доживет ли до вечера.

Они были женаты давно. Очень-очень давно. Им обоим было по девятнадцать лет, когда Васька повел Лерку в ЗАГС.

Жили они в маленьком городке, в глубинке самой большой страны в мире. Васька приметил Лерку на школьной дискотеке. Вернее, приметил он черные с фиолетовой искоркой, как темная звездная ночь глаза, которые смотрели на него с легкой усмешкой и нежностью.

Васька был не последний парень на посёлке и смело подошел к девушке, хлопнув по плечу стоявшего возле неё парня: «Разреши!», взял её за руку и повел танцевать.

С той поры они не расставались. После школы Лерка поступила в техникум, а потом и в институт. Васька закончил тот же техникум, но в институт идти отказался, пошел работать на завод. Потом, конечно, все равно пришлось получать высшее, заочно.

Родились двое мальчишек – погодок, на радость родителям, крепкие и умненькие парнишки. Оба потом выбрали карьеру военных, отучились и разъехались по военным гарнизонам.

Лерка с Васькой остались одни…. А месяцев пять назад Лерка начала умирать, хотя раньше никогда вообще не болела, даже простудой.

Нет, ничего у неё и сейчас не болело. Просто душа её угасала, а тело отказывалось слушаться и уставало сразу же, как только Лерка утром поднималась с постели. Ей не хватало воздуха, чтобы надышаться, вкуса еды и воды она больше не ощущала, не чувствовала ни холода, ни тепла.

Кое-как держалась, пока муж собирался на работу, провожала его с улыбкой и поцелуем, а потом, после его ухода, еле передвигая ноги, собиралась сама и ехала к себе на работу.

На работе было легче, рутина захватывала ее, кружила, как в водовороте и отвлекала от мыслей и усталости.

Лерка знала, от чего она умирает. Её Васька, её любимый муж увлекся другой женщиной. Нет, не завел еще роман, просто увлекся. Это Лерка тоже знала.

Да и вообще, она всегда всё знала. Почему так получается, что она всегда всё предчувствует и знает наперед, сама она и не задумывалась.

Проявилось это давно, и сначала в мелочах. Пошла Лерка как-то в магазин за молочком, детки еще маленькие были. Стоит, значит, в очереди, и не может понять, почему на весь магазин такой стоит смрад. Но в очереди никто, вроде, и не замечает этого. Не выдержала, решила, что потерпят денёк и без молочка, ушла домой.

А потом пол посёлка с отравлением слегло, двое даже умерли – попили молочка с сальмонеллой.

Раз муж в командировку собрался, на служебной машине. Лерка тогда и говорит:

– Езжай лучше на поезде. По времени так же получится, а ты итак с простудой ходишь, в машине застынешь еще, зима на улице.

Наутро муж на работу пришел, а ему и говорят, мол, еще один с вами поедет в командировку, мест в машине только четыре, кто-то один поездом поедет – решайте, кто.

Подумал Васька, нос заложен, башка побаливает, да и говорит; «Давайте – я поездом!»

А как с вокзала приехал в гостиницу, так и узнал, что коллеги его разбились на машине сильно. Кто сразу не погиб – замерзли в машине пораненые, дорога не очень оживленная, пока проезжие аварию увидели, некого уже было спасать, мороз стоял за тридцать…

Задумался тогда Васька. В шутку стал жену ведьмой называть. Она ведь ему и запить не дала в свое время.

Было время, все плохо на работе у него было, стал он в бутылку частенько заглядывать. А жена бутылку отбирала, смеясь, выливала всё в раковину. А то, что прятал от нее, находила вмиг. Чай какой-то стала заваривать мужу, ну Васька что, пил чаёк да думал, странный вкус, но ничего, приятно.

Спиртного расхотелось, кровь забурлила, мозг крикнул: «Да что я, не вытяну, что ли!», да и разрулил всё. Васька и думать забыл, чтоб вечером бутылку доставать.

Дети раз по осени простыли сильно, Васька жене говорит, в стационар их, наверное, положить надо. Вызвали врача, жена дома осталась, а Васька на работу ушел. Вечером вернулся, дома тишина. Дети спят спокойно, жена говорит – врач была, лекарства назначила.

А в доме пахнет луговыми травами, мёдом и … солнечным днем что-ли. Смотрит Васька, мазь приготовлена в баночке, пахнет воском и травою, он и спрашивает:

– Лер, а это что?

– Да так, мазь от кашля сделала, как мать учила. Намазала обоих, уснули. Полегче им. Иди ужинать давай, – и погладила мужа по спине тёплой ладошкой.

– Вот же ты у меня, Баба-Яга, – усмехнулся Васька, откусывая от котлеты румяную корочку.

Настя была другая, не как Лерка. Светловолосая и голубоглазая, с короткой стрижкой, в обтягивающей водолазке, в которой даже через нижнее бельё видны соски…

На десять лет моложе Васьки, который теперь был Василием Петровичем, главным инженером завода, Настя пришла к ним на работу в бухгалтерию весной. Разведенная, с дочкой на руках, она получила комнату в заводском общежитии и сразу вызвала толки среди местного женского населения своими вызывающими нарядами.