Та, что подарила жизнь

– Звони.

Тетя Рая положила на дубовый комод листок с какими-то цифрами.

Вера бегло посмотрела на них и снова перевела взгляд в сад.

В голове никак не укладывалось происходящее.

Она стояла у окна и не могла прийти в себя.

Их дом – их крепость – больше не принадлежал им.

– Вера, ты меня слышишь?

– Слышу, – девушка ответила на автомате, хотя происходило обратное – казалось, она ничего не видела и не слышала, настолько внутренний градус напряжения повысился.

В висках стучало, в голове стоял непроходящий гул. Таблетки от головной боли не помогали.

Да и смысл… Вера не спала уже несколько суток. Ложилась на кровать, закрывала глаза и… ничего. Периодически проваливалась в какую-то вязкую бездну, но не проходило и часа, как она выныривала оттуда, вскакивала с кровати, покрытая холодной испариной.

Вере постоянно казалось: если она уснет – случится непоправимое.

Мозг отказывался принимать, что непоправимое уже случилось.

И это только начало.

Дальше – ещё хуже.

Вера пыталась найти выход, и никак не получалось.

Что она могла? Ей всего двадцать четыре.

Пигалица… Так её окрестил тот бугай в черном, со шрамом на лице.

– Уйди с дороги, пигалица. Зашибем.

Тогда он ещё не знал, что она хозяйка дома.

В который они вломились, как к себе.

Вера до самых жутких подробностей помнила ту ночь.

Она задремала вместе с Катей. Прижалась к маленькому телу под легкое сопение ребенка. Книгу, которую читала на ночь дочери, так и продолжала зажимать в руке.

Проснулась Вера от странного ощущения, точно её кто-то толкнул в бок. Немного дезориентированная после сна, огляделась. Даже слегка испугалась. Как потом поняла: не зря. Интуиция её не подвела.

Катя сладко спала, подложив под щеку ладошку. Главное с дочкой всё в порядке.

Вера успела опустить ноги с кровати, как десятки огней ударили по окнам, и началось светопреставление. Девушка инстинктивно накрыла своим телом просыпающуюся дочь. Катя сразу же испугалась и расплакалась.

Вера пыталась понять, что происходит. Откуда идет свет, что за звуки.

И никак не получалось…

Те, кто пришли к ним в дом, точно знали, когда и как действовать. Ночью человек более восприимчив к страху.

Особенно когда он один и полностью без защиты.

Вера схватила Катю и попыталась огородить её от происходящего ужаса. Сердце с такой силой билось в груди, что готово было в любую секунду вырваться и покатиться по полу.

А нельзя…

Кое-как собравшись, Вера, держа за руку хнычущего и ничего не понимающего ребенка, вышла из детской.

Лучше бы не выходила.

Внизу находились посторонние люди.

В черных камуфляжных костюмах и масках на лицах.

Тетя Рая также выбежала на шум. В отличие от Веры ей хватило одного взгляда, чтобы понять, что к чему. Женщина сразу же устремилась по лестнице к племяннице.

– Давай сюда ребенка.

– Что это? – в те минуты Вера сама себе напоминала ребенка. Глупого и нерадивого.

– Это рейдерский захват, девочка.

Хотелось поспорить с тетей, отрицая очевидное.

Да, очевидное…

Потому что её предупреждали.

Были звонки.

И вроде бы без угроз.

С предложением встретиться.

Обсудить.

Но что можно обсуждать с той, которая в бизнесе ничего не понимает?

И от кого они шли.

От человека, которому она безоговорочно доверяла.

Который вот уже полгода заменял ей отца. Наставлял. Говорил, как делать. Где ставить подписи. Правда, с последним Вера не спешила. Пусть она в бизнесе мало что понимала, но некоторые документы предпочла всё же не подписывать.

Как не подписала ни одной доверенности.

На что юрист – Вениамин Альбертович Юрс – лишь одобрительно кивал. Ему было почти девяносто лет, и он давно отошел от дел. Но когда-то давно был наставником её отца.

– Суетливые времена нас ждут, – сказал он после объявления завещания, когда они остались в кабинете одни. – Ты же понимаешь, Верочка?

Она покачала головой.

– Нет, Вениамин Альбертович.

– Твой старик был, конечно, тем ещё муд… той ещё мудрой сволочью. Но чтобы такое отчудить. Даже я от него не ожидал.

Вера вдохнула и выдохнула.

– Что мне делать, Вениамин Альбертович?

Старик с помутневшими и почти выцветшими голубыми глазами некоторое время молча смотрел на сидящую напротив него молодую девушку. Сколько ей минуло в этом году? Дитя неразумное. Ей по ресторан с ухажерами похаживать да подарки дорогие принимать.

А не вот это всё…