Съём без правил

— Я так скучаю по тебе, — театрально выдавливаю из себя трагичным голосом, прижимая букет алых роз к груди.

— Вы знали этого человека? — возле меня останавливается девушка, она чуть медлит. — Того, кто погиб здесь?

— Она была очень красивой, — оборачиваюсь на приятный женский голос у себя за спиной. — Самой красивой на свете.

Позади меня молоденькая блондинка, на вид ей лет девятнадцать, она выгуливает шоколадного цвета той-терьера. На ней обтягивающая майка и короткие шорты. Она ждет продолжения печальной истории, и я даю его ей.

— Я был в нее влюблен. Много лет.

— Мне жаль, — с искренним сочувствием смотрит она на меня.

 А я кладу букет алых роз возле столбика с металлической табличкой, на которой красивым, каллиграфическим почерком написано женское имя и даты. Когда посреди трассы случается авария, люди часто прикручивают подобные таблички к дереву или маленькому столбику, в память о погибших. Мимо проносятся машины, с противоположной стороны парк, здесь часто выгуливают собак.

— Но я так и не сумел сказать ей о своей любви, — поэтично закрываю глаза.

Девушка впечатлена, она долгое время смотрит на меня. А я бросаю грустный, почти щенячий взгляд в сторону незнакомки. И тут же, словно опомнившись, поправляю целлофан букета, многозначительно вздыхая над маленьким мемориалом.

— Все могло быть иначе. Мы могли быть вместе по-настоящему.

Очень горячая девушка держит на поводке собаку. Она часто здесь гуляет, я давно ее приметил. И хорошо знаю ее маршрут.

— Это так печально, — вздыхает длинноногая блондинка в узких шортах.

Моя сказка проняла девушку с собачкой, она подходит ближе и поправляет мемориальную табличку, стирая с нее пыль. Девочка инстинктивно прониклась симпатией к человеку, который потерял любовь и теперь смотрит на меня с уважением.

— Мы не ценим время, — шепчу, заглядывая в большие синие глаза, изучаю ее очень внимательно, — наши души часто так и не находят друг друга. А потом мы остаемся одни на целом свете. Любовь — это ведь самое главное.

Девчонка часто и быстро кивает, соглашаясь. Ее длинные светлые волосы доходят до середины спины. У нее тонкая талия, ноги стройные, а грудь третьего размера. Огромные синие глаза наполняются болью, когда она представляет несчастного парня, что потерял свою настоящую любовь. Я присаживаюсь на корточки и теперь смотрю на нее снизу.

— У Вас, наверное, полно дел? Не хочу Вас задерживать, — оборачиваюсь к ней, грустно поджимая губы.

Она кивает в ответ, и её бледное лицо озаряет слабая улыбка.

— Вы обязательно встретите свою настоящую, неземную любовь, — сочувствует она. — А мне и правда пора.

Девушка искренне хочет помочь, но не знает как. Берет собачку на руки. Она уходит, но все время оглядывается.

С грустным выражением лица я шагаю на трассу, где несутся машины. Девушка еще раз оборачивается, видит меня и кричит «стой», бросается ко мне, обнимает, утешая…

Довольно улыбаюсь, когда она прижимается ко мне своей «троечкой». Я знал, что так будет. Не хочу хвастаться, но я довольно привлекателен внешне. И понимаю, как этим пользоваться. Я тренирую свое тело и неплохо разбираюсь в женской психологии. Подруга моей матери часто повторяла, что я красавчик. В будущем от девушек не будет отбоя. Что же, так оно и вышло, спустя пару лет ее муж застал нас абсолютно голыми в ее ванной.

Я не такой уж и плохой, часто представляю будущее с женщиной, до того, как достигаю пика удовольствия. После, я прихожу в себя, записываю на свой счет очередную победу и просто хочу, чтобы они оставили меня в покое. Зачем я это делаю? Пока я молод, я веселюсь.

Вечером того же дня, выбираясь из постели девушки с собачкой, я поскальзываюсь на ее лифчике, брошенном на пол. Я смотрю, как разметались мокрые волосы по ее подушке, как нежно она улыбается во сне. Она красивая, даже очень. И фигура, и лицо. То, что надо. Словно почувствовав, что я ее разглядываю, «мой пройденный этап» открывает глаза.

— Куда ты уходишь? — черты лица мягкие, глаза чуть раскосые и нежные, сейчас смотрят с тревогой и восхищением.

— Моя соседка, — стараюсь быть милым, собирая с пола свои вещи. — Она только родила, обычно они гуляют после шести. Мне нужно помочь женщине с ребенком спустить детскую коляску по ступенькам. Лифт сломался, а они на восьмом этаже, — прыгаю я на одной ноге, натягивая джинсы и носки.

Девушка с собачкой подтягивает одеяло к подбородку и понимающе кивает. Обычно я делаю фотографии. Обнаженные, заспанные красотки выглядят прелестно. Это очень красиво и придает моей коллекции особую ценность. Но девушка с собачкой проснулась, и фотографировать уже поздно. Приходится прихватить деталь ее гардероба.

— Но как же мы? — кричит она в захлопывающуюся дверь, но печальной не выглядит, все еще надеется… И я улыбаюсь ей в ответ.

Нет никакого «мы» и никогда не будет.

На улице зябко. Поежившись, выхожу из подъезда. Ни при каких условиях я не остаюсь на ночь. Это слишком личное. Закурив, я иду по улице, набираю Алекса.

— Ну и? — цинично смеется в трубку мой самый близкий друг, прекрасно зная ответ.