Сын заката
Описание
Сын юго-западного ветра, накопивший множество вопросов, оказывается втянутым в смерч разрушительных событий. Первоначально, кажется, что это временная замятня, но ситуация быстро эскалирует, вынуждая его бороться за выживание. В этом мире, где вопросы власти решаются золотом и кровью, главный герой должен выбрать: укрыться или противостоять. История полна тайн, борьбы и неожиданных поворотов. Главная героиня, плетущая чары танцем, противостоит главному герою, который видит в ее красоте и власти ложь. В центре повествования - столкновение двух противоборствующих сил, где красота и танец превращаются в оружие и ловушку.
© Оксана Демченко, 2017
© Оксана Демченко, дизайн обложки, 2017
© Zolotarevs, фотобанк shutterstock, фотографии, 2017
ISBN 978-5-4485-0482-2
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Её непокорные волосы бились темным вихрем. Глаза цвета шоколада вспыхивали неожиданно холодно, хищно. Руки делались то крыльями мотылька, то готовыми ужалить змеями, то трепетными побегами, то клинками, вырезающими сердце…
Босая, она танцевала так, словно камень мостовой раскален добела и нельзя ни на миг прервать движение, подобное полету. И она – парила и порхала, вроде бы не касаясь мостовой. Она была демоном и божеством, отчаянием и надеждой, проклятием и прощением. Плясунья плела волшбу переменчивого узора, стягивала в узел взгляды, втаптывала в пыль мысли. И растущее безумие стучало изнутри в гулкие ребра…
Площадь, где вершился танец, все теснее заполнялась покорными зрителями. Люди смотрели, дышали безумием… и, поддавшись ему, вливались в единое целое – в многоглазую недвижную толпу.
На залитой солнцем мостовой само время меняло ход. Расплавленное, оно замирало нетронутой гладью моря, позволяя лишь одной гибкой фигуре парить и трепетать на своей поверхности. Весь мир делался плоским, бесцветным фоном для пламенного буйства танца. Щелчками пальцев плясунья отстукивала ритм сердец. Узорной шалью, как неводом, черпала вздохи…
– Ах!
Плясунья изогнулась в прыжке, свилась в кольцо, соединяя за спиной пальцы рук и ног.
– О-о…
Точеную фигуру плотно оплели кисти шали… Краткий полумиг покоя, трепет рук, подобных ивовым листьям. Площадь не смеет вздохнуть, завороженная! И даже сам ветер, вольный и не неуловимый, круговым потоком обтек площадь, скрутил несколько пыльных вихрей и затих – заколдованный… Ветер оказался выпит вздохом толпы и возвращен на выдохе – пропитанный восторгом, безумный. И такой он более не мог безразлично течь от моря к горам, скользить над крышами.
Ветер задышал вместе с людьми, едва плясунья закружилась, и юбки, рукава, кисти её шали – взлетели языками пламени. Ритм танца скручивался всё туже. Волны вздохов катились, эхо стонало… Глаза сухо, алчно блестели. Пульс жары бился в такт людским сердцам. Танец подманил бесценную добычу! Осталось лишь изловить её, окончательно запутать в невод волшбы.
Блеснула победная улыбка плясуньи: да, свершилось! Более никто не смеет и не может противиться замершему времени. Сбывшийся танец – он и есть жизнь, воля, чудо… Зачем отрицать его или спрашивать о чем-то этих заколдованных и завороженных людей?
Ответ был у единственного, кто оставался не подвластным волшбе.
Он приближался к пылающей танцем площади, беззвучно скользя в тенях улочек, потому что всем опытом, всей болью души знал: волшба – ложь. Обещанная плясуньей воля – ловчая сеть. Красота танца – яд! И власть, даруемая обманщице всей многоглазой, хрипло дышащей азартной толпой должна быть сломлена! Тогда грязная игра оборвется, тогда невод отпустит добычу… и сам окажется порван. Едва ложь сделается явной, плясунье придется заплатить! Дорого и без снисхождения, но ведь и пожелала плясунья многого и без оплаты! За жадность следует казнить. Нет иного решения: ведь сбывшийся танец – тоже казнь для того, кто будет им изловлен и порабощен.
Он отстраненно слушал азартное дыхание толпы, звучащее всё ближе и ярче, пока спускался к площади. Он двигался ровным шагом, неумолимо. Так и должен идти палач – к месту казни. Он не мстил, а лишь исполнял решение судьи, и потому скрывался под плащом тени… Вот и площадь.
Грифельную черту тени перешагнула нога, обутая в мягкий башмак оленьей кожи. Из тьмы явился гибкий юноша. Лицо его не отметил и первый штрих усиков, а плечи уже обняла рубаха драгоценного алого шелка… на талию был накручен широкий черный пояс, ноги плотно облегали светлые штаны – одеяние, допустимое лишь для нэрриха. Ежик волос на голове – короткий, не шире ногтя мизинца – подтверждал почти невозможное: да, танец привлек внимание взрослого нэрриха!
Глаза цвета черного чимского шоколада взблеснули так холодно, будто сквозь щель век сквозила сама зима. Тень ресниц притушила огонь танца, бушующего на площади.
Юноша с легкостью рассек тело толпы, – его сторонились люди, его обтекали вздохи, возле него блек восторг и утихало безумие…
Нэрриха приближался к плясунье – и нес ей казнь. Вот он вскинул руки, прянул вперед и влился с танец. Тело юноши безупречно двигалось, а душа оставалась ледяной, безразличной, хотя дробный стук каблуков всё взвинчивал бешеный ритм.
– О-ле! – восхитилась толпа единым дыханием.
Толпа теперь пожирала взглядом двоих – плясунью и нэрриха. Толпа утрачивала слитность. Сплошное многослойное кольцо внимания людей, нанизанное на стержень танца, – дробилось, распадалось…
Похожие книги
Пустые Холмы
Светлые маги, объединившись, ищут Союз Стихий, чтобы противостоять Темным магам. Маргарита, Полина, Митя и Сева отправляются в опасное путешествие, полное тайн и новых знаний. Темные маги предлагают объединение, что грозит бедой Ирвингу. Это заключительная часть саги, где герои обретут то, что искали, и судьба свяжет все нити воедино. Читатели смогут перешагнуть реку и очутиться по ту ее сторону. В книге представлен словарь магических терминов, объясняющий такие понятия, как "амагиль", "анчутка", "белун", "вече", "волхв", "домовой", "друид", "зеркальник", "мерек", "морянка", "наяда", "пегас", "перевертыш", и "световик".
А что вы хотели от Бабы-яги
Выгнанная из академии магии, Баба-яга получает в наследство домик, но местные жители постоянно пытаются ее уничтожить. Внезапно появляется королевич Елисей, чью невесту похитил Кащей Бессмертный. В этом юмористическом фэнтези, полном славянских мотивов, Баба-яга, используя свои уникальные навыки, пытается помочь королевичу и разобраться со своими собственными проблемами. История о борьбе с трудностями, смелости и изобретательности.
Поводырь
Вторая половина XIX века. Российская империя. Новый губернатор Томской губернии, прибывший по Великому Сибирскому тракту, невольно оказывается носителем души человека из начала XXI века. Эта фантастическая история, полная загадок и неожиданных поворотов, раскрывает тайны пересечения времен и неизведанных судеб. Встречаются сложные характеры, судьбы переплетаются, а судьба губернатора оказывается тесно связанной с судьбой его предшественника из будущего.
Илья Муромец
Илья Муромец, заточенный в темнице, неожиданно оказывается втянутым в борьбу за судьбу Руси. Новое вторжение кочевников угрожает Киеву, и только мужество и сила богатыря могут спасти древнюю землю. Иван Кошкин мастерски переплетает исторические события с элементами фантастики, создавая увлекательный мир русских богатырей, их страстей и незабываемых приключений. Эта повесть – не просто пересказ былин, а новый взгляд на знакомые образы, наполненные драматизмом и неожиданными поворотами.