Связующая нить

Сколько Мария себя помнила, единственный путь, ведущий к побережью, проходил по воде или по длинной ухабистой дороге, которая выводила к автостраде, соединяющей модный курорт в Мексике Канкун с городом-крепостью Тулумом. Этот город был возведен еще древними индейцами майя и являлся главной туристической достопримечательностью. Но она никогда не бывала ни в Канкуне, ни в Тулуме. Ее отец отвернулся от людей и вел уединенный образ жизни, а его дочь находилась постоянно при нем. Лишь из-за того, что в последнее время он неважно себя чувствовал, Марии разрешалось иногда ездить в близлежащий городок, чтобы пополнять запасы продуктов.

С тех пор, как Марии исполнилось два года, она вместе с отцом, Джорджем Ролингсом, жила недалеко от Плайя-дель-Кармен. На протяжении многих лет этот отдаленный уголок полуострова Юкатан не был затронут туристическим вирусом. И лишь три года назад, когда ей исполнилось шестнадцать, воротилы туристического бизнеса обратили свои алчные взоры на этот райский уголок, омываемый бирюзовыми волнами, в которых весело резвились стайки пестрых рыбешек.

Единственное, чего она не понимала, так это острой неприязни отца к гринго, американцам, хотя он сам, сын англичанки и американца, был таким же гринго. Будучи мексиканкой по матери, Мария унаследовала от нее карие глаза, обрамленные густыми черными ресницами. А светлый цвет волос и высокий рост достались ей в наследство от предков, прибывших в Америку из Норвегии в конце прошлого века. У нее сохранилась старая выцветшая фотография, на которой красовались двое молодых людей, решивших попытать счастье в Новом Свете.

По сравнению с местными жителями-мексиканцами и потомками индейцев майя, которые не отличались большим ростом, Мария порой казалась просто каланчой. Даже босиком она была на несколько сантиметров выше многих местных мужчин, а короткая стрижка придавала ей сходство с долговязым мальчишкой. К пятнадцати годам фигура ее приобрела некоторую женственность. Но у нее не было тех захватывающих дух форм, которыми могли похвастаться мексиканки или некоторые туристки, загоравшие, к великому неудовольствию ее отца, почти обнаженными.

Отец не был ханжой. Очень часто он писал свою жену обнаженной и оттачивал свое мастерство, рисуя менее эстетичную натуру в художественной школе. Некоторые рисунки сохранились в его папках.

К сожалению, Мария не унаследовала его таланта, однако не знала себе равных в искусстве вышивки, характерной для традиционных мексиканских платьев. Правда, выбираясь на многолюдное побережье, она их не надевала. Обычно ее наряд составляли шорты и какая-нибудь майка, хотя отец настаивал, чтобы она носила коричневую юбку из плотной ткани и свободную белую рубаху. Столь же ревностно он относился и к ее прическе, заставляя подбирать волосы.

Маленький мальчишка, собиравший пустые бутылки на пляже, откликнулся, когда Мария позвала его.

— Привет, Мария! Твой отец все еще болеет? — спросил он, подбегая.

— Да.

— Хорошо бы ему к доктору…

— Надо бы, да разве его заставишь. Будь добр, Хулио, пригляди за моей лодкой, я скоро.

— Ноу проблем.

Английских словечек Хулио нахватался от американских туристов. Самый младший из многодетной семьи, он уже полгода не ходил в школу. Не было учителя. Джордж Ролингс зверел при мысли, что миллионы уходили на сооружение шикарных отелей и пляжей, а дети на протяжении долгого времени вынуждены были пропускать школу.

Закончив все свои дела и закупив необходимые продукты, Мария возвращалась к месту, где оставила лодку, когда из бара вывалился мужчина и преградил ей путь. Глаза его были налиты кровью, а в руке он держал бутылку пива.

— К чему такая спешка, детка? Ты куда? — заплетающимся языком промямлил он.

До этого момента Марии никогда не приходилось сталкиваться с пьяными. Иногда ее отец коротал вечер за стаканчиком текилы, и весь следующий день лежал в гамаке, ничего не делая. Но никогда в жизни она не видела его мертвецки пьяным.

Не зная, как реагировать на эту выходку, она попыталась обойти его, но пьянчужка схватил ее за руку.

— А ты ничего, миленькая… Почему бы нам вдвоем не повеселиться, а? Не люблю я этих мексиканских телок. Мне бы блондиночку! Сечешь, почему! Да потому что я джентльмен, а как в песне поется, джентльмены любят блондиночек! — Омерзительно похохатывая, он потащил девушку за собой. Почти не надеясь на его здравый смысл, она взмолилась:

— Пожалуйста, сеньор, отпустите меня!

— Я не сеньор, да и ты не сеньорита. Я из Детройта, ясно? А ты сама-то откуда?

Начиная терять терпение, Мария уже готова была врезать своей тяжелой сумкой по его мерзкому, вываливающемуся из брюк брюху, как вдруг вмешался чей-то голос:

— Ты нарываешься на неприятности, амиго. Ну-ка убери свои клешни от девушки и вали отсюда.