Связка писем

Генри Джеймс

Связка писем

I

Мисс Миранда Хоуп, из Парижа, к мистрис Абрагам Хоуп, Бангор, Мэн.

5 сентября 1879

Дорогая мама,

Я делилась с тобой моими похождениями вплоть до вторника на прошлой неделе, и хотя мое письмо еще не дошло до тебя, я начинаю другое, боясь, как бы у меня не накопилось слишком много впечатлений. Очень рада, что ты читаешь мои письма всем членам семьи; мне приятно думать, что они будут знать, как я поживаю, а писать всем я не могу, хотя стараюсь удовлетворить всем благоразумным требованиям. Но и неблагоразумных очень много, как тебе, вероятно, известно; я не о твоих говорю, дорогая мама, так как должна признать, что ты никогда не требовала от меня больше, чем следовало. Как видишь, ты пожинаешь плоды: я пишу к тебе прежде всех. Надеюсь, что ты не показываешь моих писем Вильяму Плату. Если он желает читать мои письма, он знает, как этого добиться. Ни за что в мире не хотела бы я, чтоб он увидал одно из этих писем, писанных для обращения в кругу семьи. Если он хочет получить особое письмо, он должен написать мне первый. Пусть напишет, тогда я подумаю, отвечать ли ему или нет. Можешь показать ему это, если хочешь; но если ты этим не ограничишься, я никогда более к тебе не напишу. Я описывала тебе, в моем последнем письме, мое прощание с Англией, мой переезд через канал, мои первые парижские впечатления. Я много думала о прекрасной Англии с тех пор, как рассталась с нею, а также обо всех знаменитых исторических местностях, какие мне удалось посетить, но пришла к заключению, что не желала бы жить в этой стране. Положение женщины в ней вовсе не кажется мне удовлетворительным, а ты знаешь, что к этому вопросу я отношусь отнюдь не равнодушно. Мне кажется, что в Англии они играют чрезвычайно бесцветную роль; у тех, с кем я разговаривала, был какой-то унылый и униженный тон, печальный и покорный взгляд, точно им не в диковину дурное обращение и распеканья, и это вызывало во мне желание хорошенько встряхнуть их. Многих, да и многое в здешних местах, желала бы я подвергнуть этой операции. Приятно было бы вытрясти крахмал из некоторых и пыль из остальных. Я знаю в Бангоре девушек пятьдесят, которые гораздо ближе подходят к моему представлению о положении, которое должна занимать истинно благородная женщина, чем все эти молодые английские "лэди". Но они прелестно говорят там, в Англии, и мужчины замечательно красивы. (Можешь показать это Вильяму Плату, если пожелаешь.)

Я поделилась с тобой моими первыми парижскими впечатлениями, которые совершенно соответствовали моим ожиданиям не смотря на все, что случалось слышать и читать об этом городе. Предметов, возбуждающих интерес, чрезвычайное множество, климат замечательно приятный. Солнце светит постоянно. Должна сказать, что положение женщины здесь значительно выше, хотя отнюдь не достигает американского образца. Обращение жителей, в некоторых отношениях, чрезвычайно своеобразно, и я, наконец, чувствую, что я действительно за границей. Тем не менее, это вполне изящный город, несравненно выше Нью-Йорка, и я употребила много времени на осмотр различных памятников и дворцов. Не буду отдавать тебе отчета во всех моих странствованиях, хотя была неутомима, так как веду, как уже говорила тебе, крайне утомительный журнал, с которым позволю тебе ознакомиться по возвращении моем в Бангор. Поживаю я отлично, и должна сказать, что иногда удивляюсь, как мне все удается. Это только показывает, чего можно достигнуть с помощью некоторой энергии и здравого смысла. Мне не случилось вовсе испытать на себе неудобств, связанных с положением молодой девушки, путешествующей по Европе без провожатого, о которых так много толковали перед моим отъездом, и не думаю, чтобы когда-нибудь пришлось их испытывать, так как, конечно, не намерена гоняться за ними. Я знаю, чего мне надо, и всегда умудряюсь добыть это.