Связчики

С прежним начальником поладить было трудно. Мы расходились во взглядах на жизнь, и. мне выпадало увольняться. Но неожиданно власть на биотехнической станции переменилась: рейсовым самолетиком прилетел новый заведующий. Этот парень имел очень колючие глаза, мохнатенькую бородку и был одет в холодное и щегольское для здешних мест пальто.

— Глеб Евгеньевич! — представился он.

— Ясно!.. — ответил я и пошел с его чемоданчиком по протоптанной в снегу тропинке. Надо было подождать, будут ли новости еще.

Новости пошли довольно странные: на базу станции стали приходить ученики из деревенской школы-интерната. В рабочих комнатах, у шкафов с приборами и нудноватой реферативной литературой их слонялось премного — завзятое, несокрушимое войско нового начальника. С его опытом покорить детей было легко: раньше он преподавал в университете.

Как и прежде, все мы уходили в тайгу добывать материал для исследований, по одному или вдвоем, — надолго.

В июне новый заведующий отправился с егерем ставить датчики температуры в гнезда глухарей — и в тайге заболел. Его увезли на лодке в районный центр, оттуда направили в краевую больницу, из краевой больницы дальше, в Москву, там сделали операцию опухоли под черепом, отверстие закрыли платиновой сеткой, кожу сверху зашили; позже он очень тяжело перенес еще и операцию аппендицита. Теперь здоровье у нового начальника было, мягко говоря, неважное, но жить он старался полной жизнью — любил шутить, рассказывал, как сверлили череп…

До приезда, в университете, он начал заниматься исследованиями по теме «Биология глухаря».

Я просматривал опубликованные работы. Мне понравилась его статья, где сравнивался состав мяса дикой птицы с мясом кур из гастронома. Этот парень делал сложные анализы и выяснил, что в мясе кур не хватает некоторых микроэлементов: лития, бериллия, фтора… Ценность маленького открытия была очевидна, после этого были усовершенствованы рационы на птицефабриках.

Осенью он показал фотографии университетской лаборатории, которой раньше руководил. На фотографиях было видно и современное оборудование, и сотрудники, молоденькие девушки, франтовато и со вкусом одетые, симпатичные, каждая по-своему, — все приятно улыбались. Мы были только вдвоем, когда я их рассматривал.

— Это студентки, — сказал Глеб и, как они, улыбнулся.

— И все они незамужние девушки; такой вид, что ясно: твоя борода им нравится… Какую ты выбрал в подружки?

— Ну не-ет! Шутник! — юн ничуть не рассердился. — Отношения у нас были дружеские, не больше, так я старался поставить.

— Ясное дело. Ты изо всех сил старался…

Он снова улыбнулся.

— В лаборатории их работало много, это верно: девчата добросовестные в делах; я-то был женат, когда преподавал, но, правда, мы разошлись очень скоро. Точнее — она меня бросила. Наш брак был из случайных: ни по любви, ни по расчету, — так, не понять как…

— И что же, у тебя никого больше не было?

Он достал из стола еще одну небольшую фотографию, оттуда на нас смотрела остроносенькая девочка в платочке с цветами.

— Она сама выбрала меня. Подошла спросить о чем-то после лекции, а потом подходила еще. Ну, а вне университета мы встречались только раз, случайно. Вскоре пришло письмо с предложением занять место заведующего (я хотел продолжить исследования на биостанции или в заповеднике, где большая популяция глухарей, и разослал письма в разные места). Встретил ее в коридоре, мы остановились, я сказал, что уезжаю, и попрощался.

— А что она?..

— Ничего. Опустила голову, и, вижу, слезы о паркет разбиваются: кап, кап… Вот, думаю, ну и дела! Кто знал? Мы недолго так стояли, хорошая картинка: молодой преподаватель — и студентка плачет. Я уехал через день… Какая из них тебе больше нравится?

Он хотел увести меня от дальнейших расспросов и показал на фотографии девушек из лаборатории.

— …Та, что тихо плакала. Я бы написал, чтоб приехала она. С учебой — это устроится.

— Да написал уже, — нехотя признался он.

Так мы разговаривали перед отъездом на зимовку.