Святая юность

© Издательство «Сатисъ», составление, оригинал-макет, оформление, 2005

Святое детство, святая юность… Как-то светло становится на душе, когда видишь доверчивых, милых детей. Даже сердце зачерствевшего в жизненной борьбе и пороках человека смягчается, когда он слышит лепет детей, и сумрачные лица озаряются улыбкой.

У одного из глубоких русских поэтов, Хомякова, есть превосходное стихотворение «К детям», где он говорит о той великой отраде, какую доставляет душе общение с чистыми душой детьми.

Быть может, многие взрослые, которых жизнь ожесточила или которые замерли в холодном себялюбии, может быть, эти люди провели бы жизнь свою иначе, если бы им пришлось воспитывать каких-нибудь детей и заботиться об этих детях.

Что может быть выше, чем детская незлобивая и чистая душа, которая вместила в себя Бога?

Святость – это свобода от греха, это неведение зла, это любовь к людям, это стремление к Богу, живая постоянная связь с Богом.

И вот вы видите молящегося ребенка… Как трогательны эти уста маленького, беспомощного существа, которое произносит эти величайшие во вселенной имена – Бог, Христос, Пресвятая Дева…

И вот некоторые дети какой-то чудной силой привязывались ко Христу, как привязался к Нему младенец Игнатий Богоносец. Предание видит в нем того мальчика, которого благословил Христос, когда произносил Свои слова: «Не возбраняйте детям приходить ко Мне». Это же предание передает, что, когда Игнатий Богоносец был растерзан львами, на земле нашли его сердце, на котором было вырезано имя Бога.

И сколько таких детей знала Церковь, в сердце которых обитал Бог, хотя на их сердцах не было таинственного изображения Божия Имени.

Перед нами пройдут многие святые отроки и отроковицы, которые отдали Богу всю свою привязанность, все свои мысли и которых Бог в детском возрасте взял к себе, венчая их венцом святости.

Пусть узнают они, как будущий Феодосий Киево-Печерский ребенком трудился для Церкви. Как он узнал, что обедня в их приходе не служится ежедневно из-за недостатка просфор, и как он стал добывать муку и сам заниматься тяжелым для его возраста делом – месил тесто и пек просфоры.

Пусть увидят они образ будущего великого богатыря, неодолимого Александра Невского – мальчиком. Перед иконами в одинокие вечерние часы тужит он о бедствиях униженной и подневольной Руси, и в пылком молодом воображении слагаются картины будущего, как станет он служить народу. Пусть с отроком Елевферием, будущим первосвятителем Московским, Алексием митрополитом, они на подмосковном лугу, раскинув сети для перепелов, услышат призывающий Божий глас и, не отходя от ребенка, вернувшись с ним в терем, следят за происшедшей с ним переменой.

Пусть узнают они, как Бог прославил крестьянского мальчика Артемия из дальнего села Русского Севера – Верколы, убитого молнией на поле во время работы, и подумают о том, как праведна должна была быть жизнь этого маленького простолюдина, который всем существом своим чуял Бога и тянулся к Нему своей детской душой.

Пусть пройдет перед ними образ маленького страдальца, родившегося в почете, славе, богатстве и прожившего в уничижении, – княжича Гавриила Бельского. Отец его был правителем Русского государства в малолетство царя Ивана. Когда же злые бояре убили князя Бельского, сын его был запрятан доброжелателями в Старицу и более не пожелал вернуться в мир…

Пройдут перед нами и другие дети, благословенное детство которых отразилось на их будущей жизни и которые в детских уже летах были полны благодати, со временем в них развивавшейся все сильнее и сильнее.