Священные кошки Нила

Лондон, июнь 1894 года

Диана взглянула на часы: полночь. Из задумчивости ее вывел какой-то шум, похоже, в заброшенной кладовке. Значит, она опять потеряла счет времени, погрузившись с головой в расшифровку египетских иероглифов. Британский музей, в котором она работала, был уже пуст. Вдруг Диана вспомнила, что сказал, уходя, сторож мистер Браунлоу: «Сегодня ночью меня не будет. Я запру вас, мисс Санберн».

Тогда откуда же этот шум, если в музее никого нет?

Диана окаменела. У нее не осталось сомнений: кто-то забрался в окно кладовки и теперь идет сюда, спотыкаясь о коробки и ящики, которыми она заставлена.

Диана испуганно огляделась. Что бы тут могло сойти за оружие? Увы, ничего подходящего. Не бросишься же на злоумышленника с папирусом или с пустой чашкой? И даже толковый словарь не поможет, хотя он довольно тяжелый.

Шаги тем временем приближались. Диана стрелой вылетела из-за стола. Боже, неужели таинственный Джек-Потрошитель, кровавый маньяк, убивающий несчастных женщин на туманных ночных улицах, забрался сюда? Неужели это он, наводящий ужас на весь Лондон? Или это вор – просто вор, охотящийся за музейными ценностями?

Холодея от ужаса, Диана скинула туфли и в одних чулках выбежала в темный холл. Задержалась у входа в Египетский зал и прислушалась. Незнакомец шел следом, она слышала гулкое эхо его шагов. – Я ведь и пожить-то не успела, – мелькнуло у нее в голове. Мне же всего двадцать лет. И послезавтра у меня свадьба. Почему же это должно было случиться именно со мной? За что, господи?

Диана нырнула в черный проем и оказалась в призрачном мире силуэтов и теней, среди каменных колонн, древних сфинксов и саркофагов. Как хорошо, что она знает этот зал как свои пять пальцев! Уж здесь-то никому не удастся найти ее.

Диана замерла и снова прислушалась. Преследователь не отставал. Уверенно и четко звучали приближающиеся шаги. Диану охватил ужас: ей стало ясно, что не за золотом и не за камнями пришел сюда этот человек. Ему была нужна она, Диана. Господи, что же делать-то теперь, как спасаться?

Диана беззвучно заскользила в темноте к переходу в зал Древней Греции и Рима. Там, за мраморными статуями, – комната хранителя. Может быть, в ней найдется хоть какое-то орудие? Или удастся на ходу подобрать какой-нибудь обломок потяжелее. Впрочем, Диана была археологом до мозга костей и вряд ли стала бы защищаться с помощью экспоната (а вдруг с ним что-нибудь случится?), даже если бы ей грозила смертельная опасность.

Она добралась до Розеттского камня, стоявшего возле самого выхода из зала. Еще несколько шагов, и Диана оказалась в окружении мраморных греческих статуй. Поворот, еще поворот... Вот она, дверь комнаты хранителя. Что за черт? Заперто! А шаги тем временем неумолимо приближались. Диана оказалась в западне.

Она в ужасе повернулась, вжавшись спиной в дверь. Шаги замерли. Теперь в слабом полумраке среди теней и мраморных фигур Диана увидела силуэт своего преследователя. Тот стоял на фоне черного провала арки словно призрак – серый, неподвижный и таинственный.

И тут Диана вспомнила: на стене, прямо напротив нее, должен висеть пожарный топорик. Она сделала два шага, сняла топорик с гвоздя и стиснула гладкую деревянную рукоятку так, что побелели костяшки пальцев. Подняв топорик над головой, она сказала срывающимся голосом:

– Еще шаг, и я размозжу вам голову.

– Охотно верю, – откликнулся из темноты спокойный мужской голос.

– Джек!

Топорик выпал из ослабевших рук Дианы. Вспыхнула спичка, и пляшущий огонек осветил лицо Джека Резерфорда.

В свои двадцать пять он был красив суровой мужской красотой, в которой не осталось уже ни капли мальчишеского. Тонкие черты загорелого лица, пышные, выгоревшие на солнце волосы цвета бронзы. Сильное тело, широкие мощные плечи. Сюртук и расстегнутая у ворота рубашка помяты, а подбородок слегка тронут синевой, словно Джек забыл сегодня побриться и спал не раздеваясь.

Сердце Дианы бешено стучало – нет, не от страсти, хотя она и была без ума от этого мужчины, – но от страха, который только теперь начал понемногу отпускать ее.

– Дурак! – крикнула она. – Испугал меня чуть не до смерти!

– Я должен был увидеть тебя. Музей уже закрылся, вот мне и пришлось...