Своя чужая жизнь

Черный «лексус» привычно повернул в тихий загородный переулок и, спасаясь от шума и удушливой пыли большого и бестолкового города, сразу же попал в роскошную тень, падающую от ярко-зеленых деревьев. Вениамин любил и в то же время ненавидел этот город с его вечным гамом и суетой. Так уж вышло, что здесь он проводил основную часть своей жизни, с головой окунаясь в работу; тут была сеть игровых автоматов, благодаря которой он получал хорошую прибыль.

Вениамин с раннего детства знал, что такое деньги, или, вернее, каково это, когда их нет. Он вырос в детском доме и сейчас с легким презрением наблюдал за тем, как игроманы с неистово горящими от азарта глазами постоянно увеличивают его банковский счет. Имея крупное казино почти в самом центре мегаполиса и множество игровых автоматов, разбросанных по маленьким и большим залам, Вениамин сам ни разу не сел за игровой стол. Это был его принцип, и он, как деловой, настойчивый и целеустремленный человек, всегда его придерживался. Когда Вениамин наотрез отказывался покрутить за бокальчиком пива рулетку хотя бы ради интереса, над ним подшучивали коллеги по бизнесу.

– Боишься потерять свои кровные, Вениамин Сергеевич? – услышал он однажды якобы невзначай брошенную ироничную фразу. Ее произнес его приятель, сидящий за игровым столом.

Вениамин посмотрел на него свысока. Что поделаешь? Иногда и друзья могут задеть.

Он был чрезвычайно самолюбив, и услышанное неприятно резануло его слух. Вениамин сдержал эмоции, подождал, пока в душе утихнет шторм, не спеша сделал глоток холодного пива с белой шапкой пены и, подарив приятную улыбку замершим в ожидании ответа игрокам, достал из бокового кармана пиджака увесистую стопку зеленых купюр и аккуратно положил ее на стол. Вениамин был небедным человеком, но к деньгам всегда относился бережно.

– Сыграйте, ребята, без меня, – сказал он спокойным голосом и опять улыбнулся.

Затем, сделав еще несколько глотков пива, Вениамин не спеша поправил дорогой галстук в синюю полоску и удалился, сославшись на неотложные дела. Таким образом он ясно дал понять, что не принадлежит к многочисленной когорте игроков. Его проводили молчанием – Вениамина не только уважали, но и опасались. Банальную жизненную истину – для того чтобы тебя уважали, надо, чтобы тебя побаивались, – он усвоил еще в раннем возрасте, когда жил в детдоме и каждый день был похож на испытание.

Вениамин любил свой просторный особняк, который приветливо смотрел на него, настежь распахнув навстречу балконное окно на третьем этаже. Дома мужчину ждала жена Надя, Наденька, Надюша, его солнышко. Он был старше ее на шестнадцать лет, но никогда этого не ощущал. Вениамин знал Надю почти девятнадцать лет, и за это время они ни разу не поссорились, в отличие от многих супругов, которые находятся рядом долгое время. Вениамин отдавал себе отчет, что все это благодаря его синеглазому чуду.

Он устало присел на шезлонг и засмотрелся на Надю. Думая о чем-то своем, она прохаживалась между тихо журчащими ручейками, стекающими по круглым камешкам. Длинные, безупречной формы ноги, выглядывающие из-под короткой джинсовой юбки, были похожи на произведение искусства. Чуть удлиненное загорелое лицо с выступающими скулами, тонким, прямым, аристократическим носом и красивыми, пухленькими, как у капризного ребенка, губами обрамляли длинные, почти до пояса, светлые от природы волосы. По-прежнему не замечая Вениамина, Надя подошла к одному из ручейков и подставила под струю воды тонкую руку. В другой руке женщина держала маленького пушистого зверька – свою любимицу, рыжую шиншиллу. По тому, как она прижимала к себе зверька, Вениамин догадался, что Надя чем-то озабочена или расстроена.