Сводные враги

Я тебя украду

Украду, украду…

Пусть беснуются черти

В "проклятом" аду!

Я тебя украду

И к себе приведу…

На боль, на беду!

Артём.

Ненавижу проклятое утро. После бурной ночи, голова трещит, словно она готова взорваться. Вливал в себя эту ядовитую жидкость, как измученный жаждой обделбыш. Хотя бы на мгновение получалось забыться, но на утро реальность снова прессует меня бетонной плитой.

— Вставай! Сейчас же! — прорычал мой отец, нависая над моей кроватью мрачной тенью.

Я еле-еле открыл глаза и с натугой поднялся на кровати.

— Я молчу на твоё пьянство, только потому что вчера у тебя был день рождения. Но если ещё раз такое повторится, то пинай на себя, — сказал он с властной интонацией.

Вчера мне исполнилось 18 лет. Мы отметили это с друзьями. Но что это значит — "отметили"? Мы просто отправились в клуб, бухали и подцепили каких-то девушек, а после этого вся память как будто погружена в черное пятно.

— Понял. Так чего зашёл то? — не скрывал своего раздражения, я спросил.

— Сегодня приезжает дочь Ани.

Точно! Мало того, что он женился на служанке, которая сначала работала в нашем доме. Теперь ещё и дочурка её припрётся сюда. Отец, похоже, решил собрать себе идеальную семью, где нет места для меня.

— Еве ещё нет 18 лет, а после смерти бабушки, она не может жить одна в деревне. Через месяц она будет совершеннолетней, а пока поживёт у нас и будет ходить с тобой в один класс, — отцовские слова летели на меня как удар физической силы.

— Уже скоро выпускной. Она не может окончить школу у себя в деревне? — возмутился я.

Не хватало ещё её и в школе видеть. Достаточно будет присутствия дома. Да даже это будет уже передоз.

— Нет. Не может. Она твоя сестра и хорошенько о ней позаботиться надо, будешь ей помогать, — приказывает отец.

Сестра?! Да никогда в жизни!

Я еле сдерживаю рвотные позывы.

— Может мне ещё перед ней на коленях ползать? — презрительно спросил, вставая с кровати.

— Надо будет, поползешь. А теперь приведи себя в человеческий вид и спускайся на завтрак, — бросил он через плечо, закрывая дверь.

От ярости, накопившейся во мне, я с силой пнул подушки, которые оказались на полу. Я должно быть сильно перемещался во сне прошлой ночью, поэтому даже подушки не остались на своих местах. К незнакомой девчонке отец проявляет больше заботы, чем ко мне за всю мою жизнь. В лицо её не видел, но уже испытываю к ней ненависть.

— Хочешь, чтобы я о ней позаботился?! Ох! Я хорошенько о ней позабочусь, — моя усмешка в зеркале напоминала звериный оскал.

Моя память, как странная книга

Из обрывков листов, перепутанных глав

Где смешалось в одно: и боль, и потери.

Моя память, как тяжкое бремя,

Гнет потухших надежд и запрятанных слез.

Моя память, как крест, как беда,

Как болезнь, от которой нельзя исцелиться.

Здесь навеки со мной, неизменно всегда

Все, что было, что есть и что только случится…

Ева.

Вытирая мокрые опухшие и красные от слёз глаза, собираю свои вещи. Брожу по дому, словно призрак, осторожно касаясь каждой вещи. Пытаюсь запомнить каждую деталь в этом доме. Отпечатать в памяти на долгое время.

Прошла неделя после смерти моей бабушки, а я до сих пор не верю, что её больше нет. Когда умер папа от болезни, мне было только 5 лет, я тогда сидела на крыльце и ждала его. Бабушка тогда тяжело переносили потерю сына. Мне говорила, что папа стал звёздочкой. Что все эти звезды на небе ‐ это наши близкие люди, они смотрят на нас каждую ночь. Поэтому я очень люблю наблюдать за звёздами. Теперь и бабушка стала звёздочкой. Каждую ночь я лежала во дворе и смотрела на звёздное небо, так я чувствовала, что не одна, что рядом, смотрят на меня тоже.

Все наши ссоры с ней, мои обиды на неё, всё стало таким ничтожным. Я готова была отдать многое, чтобы снова услышать её голос. Как будет ругать меня, ворчать себе под нос, шурша по дому своими тапочками. Всё, что остаётся — это только воспоминания. Прижимаю к груди её любимый фартук, в котором она всегда пекла мне пирожки, когда приходила из школы. Пытаюсь быть сильной, но слёзы всё равно текут по щекам, обжигая кожу, словно кислота, а сердце сжимается…Сжимается так сильно, что становится нечем дышать.