Сводный брат бесит

— Дорогая, ты выбрала неподходящее платье, — мама хмурит брови, придирчиво меня рассматривая. — Я же говорила тебе надеть то шелковое.

Я еще раз бросаю на себя взгляд в зеркало. На мне обычное сиреневое платье по колено. В меру праздничное.

— Я не понимаю, почему должна выряжаться на день рождения нашего соседа, с которым мы здороваемся через раз.

Поворачиваю голову к маме. Сама же она оделась в свое самое лучшее и самое дорогое дизайнерское платье: ярко-красное в пол с наполовину открытой спиной, купленное когда-то в бутике в Париже. Ему Бог знает, сколько лет, но надевает его мать в исключительных случаях.

День рождения нашего соседа Сергея Юрьевича Громова — тот самый исключительный случай!?

— Маша, — строго начинает мать. — Быстро переоденься в то платье! Это никуда не годится.

Родительница пересекает мою комнату и открывает шкаф. Достает из него шелковый наряд цвета пыльной розы. Я тяжело сглатываю. Это платье купил мне папа, два года назад в преддверии своего дня рождения. Я как один раз тогда его надела, так больше из шкафа и не доставала.

Отец погиб через месяц, и почему-то именно это платье ранило меня сильнее всего, когда я на него смотрела. Просто вспоминала, как папа повез меня в ЦУМ и пообещал купить мне любое платье, которое я выберу, каким бы дорогим оно ни было.

— Давай, снимай с себя это убожество.

Я делаю глубокий вдох и повинуюсь. Не хочу сейчас ругаться с мамой. Да и платье… Это ведь просто платье. Есть гораздо больше вещей, которые напоминают о папе.

Родительница застегивает на моей спине молнию и расплывается в довольной улыбке.

— Вот теперь ты выглядишь, как надо! И прическа красивая, и макияж.

Еще бы! Мать сегодня наняла специального стилиста, который нас собирал.

— Я по-прежнему не понимаю, что нам с юбилея этого соседа.

— Машенька, сегодня очень важный день! — мама как-то загадочно улыбается.

— И чем же он важный?

— Скоро узнаешь! Пойдем, уже пора.

Мы спускаемся на первый этаж и выходим из дома. За воротами я слышу гул автомобиля, что меня удивляет. Мама заказала такси? До особняка Громова идти всего минут десять.

— Сергей Юрьевич прислал за нами машину, — поясняет родительница, будто читая мои мысли.

И снова на ее лице загадочное выражение. Я открываю калитку и действительно вижу «Мерседес» представительского класса.

— С каких это пор Громов присылает за нами машины?

— Садись, — указывает глазами на заднюю дверь.

Я послушно залезаю в салон. Мама обходит автомобиль сзади и садится рядом. Весь ее вид говорит, что она что-то задумала. Я пристально рассматриваю родительницу, пытаясь отгадать, что за спектакль она устроила. Надела новое бриллиантовое колье, неизвестно откуда взявшееся. Раньше его не было. А вчера целый день провела в спа-салоне.

Что-то тут неладно…

Загадочная улыбка не покидает ее физиономию, пока мы не доезжаем до особняка Громова. В нашем элитном подмосковном поселке его дом — самый роскошный. За большими воротами уже шумит музыка и слышен смех. Мама уверенно заходит во двор, я плетусь следом за ней.

Попав в уложенный красивой плиткой двор, чувствую, как учащается мое сердцебиение.

Спокойно, Маша. Прошло четыре года. Ты уже не тринадцатилетняя сопля.

— А вот и вы! — навстречу нам, улыбаясь до ушей, вышагивает Сергей Юрьевич Громов. Не знаю, сколько лет ему сегодня исполнилось. Выглядит хоть и моложаво, но, например, волосы уже тронуты сединой. Думаю, ему лет 45–50.

Мужчина приобнимает маму за талию и целует в щеку, задерживаясь на ней губами чуть дольше положенного.

— С днем рождения, Сережа, — как-то уж слишком ласково мурлычет мать, что сильно режет мне слух. — Подарок я тебе попозже вручу.

Сергей Юрьевич расплывается в еще более широкой улыбке, хотя шире уже некуда, берет мамину ладонь и подносит ее к губам. Затем поворачивается ко мне.

— Машенька, как я рад, что ты тоже пришла! — зачем-то обнимает и меня.

— С днем рождения, Сергей Юрьевич, — лепечу, смущенная таким радушном приемом. Тут помимо нас еще человек двести. Он всех обнимает и целует? — Желаю вам счастья и успехов!

— Спасибо, Машенька! — оглядывает меня с головы до ног. — Такая ты красавица стала! Помню, как ты с моим Данькой на велосипедах гоняла по улицам.

При упоминании о сыне Громова по позвоночнику проходит неприятный холодок, а где-то в груди начинает шевелиться плохое предчувствие.

Да, у меня определенно плохое предчувствие…

Ни Сергей Юрьевич, ни мама не замечают моей заминки.

— Анжелочка, — обращается Громов к матери. — Пойдем, я представлю тебя кое-кому. — И оставляя меня стоять одну, они удаляются, о чем-то тихо переговариваясь.

Я провожаю их взглядом, уже вообще ничего не понимая. Какой-то сюр. Наш самый богатый сосед празднует юбилей, созывает на него всю округу, но присылает своего личного водителя именно за нами, да еще и встречает с объятиями и поцелуями. И это при том, что раньше он с нами почти не здоровался.