Сводная сестра бандита

Оля

Просыпаюсь от резкого запаха хлорки. Где-то рядом грякает металлическое ведро, слышится чавканье мокрой тряпки, и уже через минуту все снова затихает вместе с хлопком двери. Меня морозит и одновременно душит жаждой. Тело не желает слушаться, потому что каждое движение отзывается тянущей болью. Я с усилием поджимаю колени ближе к животу и снова падаю в свою спасительную темноту.

Какое-то время меня просто мутит, а потом перед глазами начинают кружиться разноцветные яркие пятна, появляться какие-то картинки и лица.

«Все будет хорошо, Олюшка…» — это мама. Пытаюсь удержать ее образ подольше, цепляюсь за своё видение. Я так соскучилась. Мне больно. Одиноко. «Поцелуй меня, пожалуйста, и руку на лоб положи. И попить дай… не могу сама дотянуться…» Но образ размывается…

В глаза неожиданно бьет резкий свет, а уши разрывает громкий зычный голос.

— Температуру меряем, девочки. — Дальше я слышу шаркающие по кафелю шаги, — В себя приходила? — Раздаётся прямо над ухом.

— Ворочалась, стонала, — отвечает тихий голос справа.

— Вяземская, — меня небрежно трогают за плечо, — пора глаза открывать. Сутки лежишь.

— Тяжко девчонке после наркоза, — отзывается тихий голос.

На мой лоб ложится шершавая ладонь.

— Жара вроде нет. Это все наркоз дешевый. — С тяжёлым вздохом. — Вон, в одноместной палате спустя два часа отошла, а вечером уже ела. А их одновременно оперировали. Ладно, позовите, как очухается.

Шаги отдаляются. Дверь хлопает.

Меня снова отключает…

— Это вообще, что такое? — Слышу над собой раздражённый мужской голос. Грудной, с едва заметной хрипотцой. Мне хочется посмотреть на его владельца, но веки, будто налиты свинцом. — В лучшем виде все организовать. Сиделку, кровать нормальную и этого черта-анестезиолога найдите. Если она не придёт в себя завтра, — голос понижается до угрожающего, — я вас тут всех на кол надену.

— Все будет сделано, Иван Васильевич, — диссонирует тяжёлым мужским шагам лебезящий щебет. — Молодая, а слабая оказалась.

Дверь хлопает. Хорошо, когда о тебе есть, кому позаботиться… Глаза наполняются соленым песком и щипят. Слёзы текут по щекам и мочат подушку. А я не слабая. Я сама могу. И Вера, как сообщение получит, обязательно ко мне приедет.

После слез меня отключает так крепко, что даже когда направленный яркий свет бегает по глазам, а вокруг происходит странная суета, мой мозг отказывается просыпаться и реагировать на раздражители.

— Как переведете, срочно подключить глюкозу. Идиоты. — Последнее слово звучит совсем тихо.

И я куда-то еду. Кровать плавно потряхивает. Появляется приятный запах еды и чистого белья.

— Аккуратно, на бок ее. И руку зафиксируй, чтобы капельницу не дёрнула.

Меня заботливо укрывают мягким одеялом. Только сейчас я осознаю, как замёрзли мои ноги. А теперь хорошо, уютно.

— Это из-за неё главный рвёт и мечет?

— Ага, — шепчутся рядом со мной молодые голоса. — Кто ж знал, что она блатная. По скорой привезли. Пончики в магазине покупала.

— Вот дура, это ж надо. Живот болит, а она пончики есть пошла. Ещё и очередь отстояла в самую дорогую пышечную.

— Кто их богатых разберёт…

Дверь закрывается. Я согреваюсь, а после начинаю постепенно засыпать. Кажется, мне даже становится легче…

Иван

Холодная вода приятно стекает каплями по коже. Подтягиваюсь на руках и сажусь на край борта, наслаждаясь последними спокойными секундами утра. Сейчас начнётся…

— Доброе утро, Иван, — мой личный помощник Виктор подаёт мне полотенце.

— Доброе…

— В девять у нас встреча по аренде складов аккумуляторного завода, в одиннадцать — приём отделочных работ по храму. Телевидение, журналисты подъедут к двум часам в ресторан. Им нужно будет дать небольшую пресс-конференцию по поводу отравления сальмонеллой.

— Черт! — Втыкаюсь лицом в полотенце и веду им вверх, вытирая волосы. — Что я скажу им? Какого хрена ты меня не отговорил забирать этот ресторан? Одни проблемы от него. Нужно было просто дальше сбивать бабло за просрочку аренды.

— Это хорошее финансовое вложение, — спокойно отзывается Виктор, — Просто общепит — он всегда проблемен. Нужен хороший управляющий…

— Ну так найди его! — Я встаю на ноги и подхожу к столику возле шезлонга, чтобы проверить телефон. — Зачем ты меня каждый день грузишь этой информацией? Мне арендаторов за глаза хватает.

Ввожу код разблокировки экрана и вижу непрочитанное сообщение со скрытого номера.

Сердце тревожно ухает. Я точно знаю, что это он. Открываю.

«Заедь» — вот так просто, коротко и неожиданно.

Отец использует мобильную связь со мной только в самых крайних случаях. Нервы натягиваются и начинают зудеть. Что случилось?

— Вить, — оборачиваюсь на помощника, — на утро все отменяй. Отец просит заехать.

Больше ничего не объясняя, ухожу в душ и быстро привожу себя в порядок. Надеваю костюм и достаю из сейфа удостоверение адвоката. Оно, конечно, липовое, но позволяет не отвечать на вопросы младшего состава колонии, а старшие и так знают, кто я такой.