Свобода в изгнании. Автобиография Его Святейшества Далай Ламы Тибета.

Для различных людей "Далай Лама" означает разное. Для одних это значит, что я — живой Будда, земное воплощение Авалокитешвары, Бодхисаттвы Сострадания. Для других это значит, что я "Бог-царь". В конце 50-х годов это значило, что я вице-президент Постоянного комитета Китайской Народной Республики. А когда я ушел в изгнание, меня назвали контрреволюционером и паразитом. Но все это не то, что я думаю сам. Для меня "Далай Лама" — это лишь титул, обозначающий занимаемую мной должность. Сам я просто человек и, в частности, тибетец, решивший быть буддийским монахом.

Именно как обычный монах я и предлагаю читателю историю своей жизни, хотя это отнюдь не книга о буддизме. У меня есть две основные причины для этого: во-первых, все большее число людей проявляют интерес к тому, чтобы узнать что-либо о Далай Ламе. Во-вторых, существуют определенные исторические события, о которых я хочу рассказать как их непосредственный свидетель.

По недостатку времени я решил вести повествование прямо по-английски. Это не было легким делом, так как мои способности выражать свои мысли на этом языке ограничены. К тому же я сознаю, что некоторые оттенки смысла могут не совсем точно соответствовать тому, что я имел в виду. Но то же самое могло бы случиться и при переводе с тибетского. Должен также добавить, что в моем распоряжении нет источников, которые могут быть доступны другим лицам, а моя память так же подвержена ошибкам, как и память всякого человека. В заключение хочу принести благодарность за помощь членам тибетского правительства в изгнании и г-ну Александру Норману, моему редактору.

Я бежал из Тибета 31 марта 1959 года, и с тех пор живу в изгнании в Индии. В период 1940 — 50 годов Китайская Народная Республика совершила вооруженное вторжение в мою страну. На протяжении почти десятилетия, оставаясь политическим, духовным лидером своего народа, я пытался восстановить мирные отношения между нашими двумя государствами. Но эта задача оказалась невыполнимой, и я пришел к печальному выводу, что извне смогу лучше служить своему народу.

Вспоминая то время, когда Тибет еще был свободной страной, я понимаю, что это были лучшие годы моей жизни. Сейчас я определенно счастлив, но теперешняя моя жизнь, конечно же, весьма отличается от той, к которой меня готовили. И хотя, разумеется, нет смысла предаваться ностальгии, но, думая о прошлом, каждый раз я не могу не испытывать печали. Я вспоминаю об ужасных страданиях моего народа. Старый Тибет не был совершенным, но, тем не менее, можно по праву сказать, что наш образ жизни представлял собой нечто весьма примечательное. Несомненно, существовало многое, что было достойно сохранения и что ныне утрачено навсегда.

Я уже сказал, что слово "Далай Лама" означает разное для разных людей, и что для меня оно всего лишь название должности. "Далай" — это монгольское слово, означающее "океан", а "лама" — тибетский термин, соответствующий индийскому слову "гуру", то есть учитель. Вместе слова "Далай" и "лама" иногда вольно переводят как "Океан Мудрости". Но мне кажется, это следствие недоразумения. Первоначально "Далай" было частичным переводом "Сонам Гьяцо", имени третьего Далай Ламы: "Гьяцо" по-тибетски значит "океан". Далее, досадное недоразумение происходит вследствие перевода на китайский язык слова "лама" как "хо-фо", что подразумевает "живой Будда". Это неверно. Тибетский буддизм не признает таких вещей. В нем только признается, что определенные существа, одним из которых является Далай Лама, могут выбирать способ своего перерождения. Такие люди называются "тулку" (воплощения).

Конечно, пока я жил в Тибете, быть Далай Ламой значило очень и очень многое. Это значило, что я жил жизнью, далекой от тяжелого труда и невзгод огромного большинства своего народа. Куда бы я ни отправлялся, всюду меня сопровождала целая свита слуг. Я был окружен министрами правительства и советниками, разодетыми в роскошные шелковые одеяния, людьми из самых высокопоставленных и аристократических семей страны. Моими постоянными собеседниками были блестящие ученые и достигшие высочайшего духовного уровня религиозные деятели. А каждый раз, когда я покидал Поталу, величественный, тысячекомнатный зимний дворец Далай Лам, за мной следовала процессия из сотен людей.