Свита падших богов: путь в Тир

День был не пасмурным и не ясным. День был странным. С утра, когда Азрик выгонял коз на склоны пологих холмов, над стоянкой было синее небо с клоками ярко-белых облаков. Обычное небо, обещающее очередной жаркий день. Но потом словно кто-то задернул над землей полог — все небо до горизонта укрыло серо-белое полотно.

Пастух должен разбираться в облаках. Как и во многом другом. Азрик пас коз с пяти лет и в свои двенадцать считал, что знает об облаках все. Он много перевидал их на своем недолгом веку. Над склонами Каппадокийских гор, в окрестностях Дамаска, на берегах Евфрата, в сирийских пустынях и оазисах — везде, где они останавливались, он выходил пасти коз, а облака плыли над ним.

И вот он вышел навстречу жаркому дню, но стоило углубиться в холмы, стоило козам разбрестись по их буро-зеленым склонам, как небо заволокло. Главное — не видно солнца, совсем. Боги затеяли какую-то странную игру, а когда играют боги — людям лучше держаться от них подальше. Так говорил дедушка Хор, а он-то знает. Он все знает — не счесть зим и лет, что он провел, кочуя между Палестиной и Анатолией, Евфратом и горами Ханаана. И большую часть этих зим и лет он разговаривал с богами, а они — с ним. Помогали ему. Не просто так помогали — они забрали у дедушки глаз и четыре пальца, лишили уха и волос на голове, но дедушка считает, что получил он в итоге больше. И главное — в выигрыше осталось вся семья.

Кто ты без семьи? Никто. Песок, пыль. Так говорил дедушка, так говорил и его отец, и все так говорят, и так оно есть на самом деле. Семья — главное.

В этих местах они кочевали впервые. Дедушка Хор по прибытию на новое место всегда делал обход, который занимал у него порой неделю. После было ясно, куда ходить можно, а куда — не стоит. Но сейчас дедушка заболел. А Азрик уже достаточно взрослый, чтобы самому выбирать, куда идти.

Пока что, кроме странного небесного полога ничего страшного не было — ни ветра, ни пыли, ни других примет скорой непогоды. Так что он отдался на милость Неба, загнал коз на пологий холм, а сам улегся неподалеку.

Сначала он улегся на правый бок, так был виден только убегавший куда-то вверх поросший короткой травой склон. Азрик вообразил, что его подъем нескончаем и, поднимаясь со своими козами, он сможет попасть на небо, в мир богов, где благоухают цветы и струится молоко. Нет, вспоминать про молоко не стоило — сразу засосало в животе. Да и на небо так не попадешь — если чуть приподнять голову, видна покрытая растрескавшейся глиной верхушка. Оттуда до неба далеко.

Потом он улегся на спину. Небо… он любил смотреть на небо. Глубокая синева завораживала, а облака — можно сказать, его постоянные спутники. В них сколько всего можно увидеть! И марширующие армии, и могучие крепости, и чудных зверей и птиц. Но не сейчас. Сейчас — словно серое полотно натянуто. Никогда такого не видел.

Если повернуться на левый бок, видна долина, заросший кустарником неглубокий овраг, две гряды холмов — одна другой круче, дальше — разрезанные седловинами кряжи, предгорья могучего хребта Энли, его вершины видны на горизонте. Где-то там, за ним — еще более высокие горы, которые видны в совсем ясную погоду, а за ними, как рассказывал отец, необозримое море. Соленая вода. Много соленой воды. Азрик часто пытался представить себе море, но его фантазии на это не хватало.

Осталось лечь на живот — но это сразу не сделаешь. Мешает Папс. Азрик извлек его из-за пазухи и поставил перед собой.

Сглаженная временем каменная статуэтка. Едва угадывается, кто изображен: толстый бородатый мужчина в странном одеянии, с руками, сложенными на животе. Самая большая драгоценность его племени. Он всегда был с ним, дедушка Хор говорил, что он охранял их еще при жизни его дедушки и даже дедушки его дедушки. Папс был всегда.

Его бы не похвалили за то, что он унес Папса со стоянки, но разве не он сейчас старший? Папс всегда был у отца — когда тот был вместе с ними, но сейчас отец ушел на промысел вместе с дядьями и братьями Азрика. Сейчас они где-то далеко, а на стоянке только детишки, женщины и глубокие старики. Даже Хевар ушел, а он всего-то на год старше Азрика, только вот ростом вышел — на голову выше. Ну да ничего, пусть Азрик невысок — зато вздуть Хевара он может, что не раз и проделывал. А что важнее, рост или сила?

Важнее, конечно, Папс. Это защита и покровитель семьи. Пока он с ними — ничего плохого не случится. На остальных куртиев много раз нападали, бывало, что вырезали целые семьи. А они до сих пор кочуют, и ничего с ними не случается. А все благодаря Папсу. Он предупреждает о приближении отрядов стражи, он показывает, где вода, он говорит, когда сниматься и куда идти. Правда говорит не сам, а устами дедушки Хора. За это они воздают ему хвалу и кормят его. За общим столом всегда стоит тарелка, предназначенная Папсу.