Свинец в пламени

Фильтрационный лагерь для иммигрантов в Камосаки. Сержант иммиграционной полиции Куросима только что проводил своего подследственного в помещение на втором этаже первого корпуса.

Лагерный надзиратель Соратани, лязгнув замком, запер железную решётчатую дверь и похлопал Куросиму по плечу. Потом сдвинул на затылок фуражку и, поигрывая ключами, насмешливо спросил:

— Ну как, всё без толку?

Куросима не ответил. Он вслушивался в унылые шаги — словно какой-то зверь брёл в свою конуру. Шаркающие звуки, удаляясь по коридору, вдоль которого тянулись камеры, становились всё тише и вдруг смолкли, будто утонув в послеполуденном зное.

— Поручил бы его мне, у меня бы он в два счёта раскололся, — сдавленно засмеялся Соратани. — Я-то вижу, что это за птица…

Два года назад они с Куросимой окончили курсы усовершенствования полицейских и начали работать тут, в лагере. Куросима за это время успел стать сержантом полиции, ему поручалась следственная работа и разбор жалоб лагерных заключённых. А Соратани дальше надзирателя в чине ефрейтора так и не пошёл. Поэтому он не просто завидовал Куросиме и соперничал с ним, но люто его ненавидел.

— Видишь, говоришь? — переспросил Куросима.

— Вижу.

Соратани удалился в вахтёрскую будку и вернулся оттуда с карточкой. Щёлкнув по ней пальцем, он протянул её Куросиме.

Куросима отвечал за второй этаж, где помещались азиаты, главным образом китайцы, и наизусть знал содержание карточек, заведённых на каждого из его подопечных. Текст он составил сам. На карточке, которую подал ему Соратани, значилось: «Фамилия, имя — Омура Фукуо. Подданство — неизвестно. Возраст, место рождения, прочие биографические данные — не установлены».

Затем следовал пункт о нарушении закона. Такого-то числа такого-то месяца нелегально пробрался на голландский пароход «Марена» в Бангкоке. Такого-то числа того же месяца нелегально высадился в порту Иокогама. Согласно устным показаниям членов команды «Марены» ко времени их отплытия из Бангкока туда нахлынуло много пострадавших от войны беженцев из глубинных пунктов бассейна реки Меконг. Можно предполагать, что данное лицо является одним из этих беженцев. Всё остальное неизвестно».

Куросима лишь мельком глянул на карточку и не стал читать.

— Подходит под все пункты двадцать четвёртой статьи приказа Главного управления по делам въезда и выезда из страны, — презрительно усмехнулся Соратани.

— Статьёй предусмотрено, что без наличия действительного заграничном паспорта либо удостоверения личности члена судовой команды, или экипажа самолёта — иностранец не имеет права въезда в нашу страну, и лицо, нарушившее этот закон, конечно…

— Э, — перебил Соратани, — ты ссылаешься на первый пункт? Это каждый школьник знает. По этому пункту нарушитель может быть выдворен из страны в административном порядке, не так ли? Но ведь этот тип не имеет подданства. Куда ты его вышлешь? А он хочет иммигрировать к нам. Он решил во что бы то ни стало проникнуть в Японию.

— Какой же вывод?

— А вот какой. В четвёртом пункте двадцать четвёртой статьи имеется параграф в отношении лиц, замышляющих или добивающихся ликвидации японской конституции или свержения правительства, созданного на основе этой конституции, а также лиц, которые участвуют в политических партиях и других организациях, добивающихся осуществления указанных подрывных целей. Ты что, забыл?

Куросима вытаращил глаза:

— Да, но где же доказательства?

— Доказательств пока нет. Но хоть и нет доказательств… В четвёртом пункте двадцать четвёртой статьи также сказано: лица, которых министр юстиции считает виновными в действиях, наносящих ущерб общественному спокойствию или государственным интересам Японии…

— И ты думаешь, что Омура…

— Китайский коммунистический шпион, — Соратани понизил голос до угрожающего шёпота.

— Не торопись с выводами, — сказал Куросима и поглядел через проволочную сетку на заросший бурьяном внутренний двор, где была площадка для прогулок заключённых. — Не забудь, что мы дипломаты переднего края обороны. Передать в юридические инстанции дело по подозрению в шпионаже не так-то просто.

— Значит, ты себя мнишь дипломатом переднего края? Ишь, куда махнул! Что ж, шпионам такое только на руку.

Соратани круто повернулся, показав спину, усыпанную перхотью, и широким шагом направился в будку. Провожая его взглядом, Куросима ощущал неотвязное смутное беспокойство.

Четвёртый пункт двадцать четвёртой статьи, несомненно, касается иностранцев, нелегально проживающих в стране. Что же до лиц, незаконно прибывающих в страну, то к ним могут быть применены меры, предусмотренные только пунктом первым. Ну, а когда у человека нет подданства и его некуда выдворить?.. Да, возможно, Соратани прав. Кто его знает, может, с ним и поступят так, как предполагает Соратани…