Свидетель

— Аве Кришна![1] — дерзко крикнула я, поддавшись чувству справедливого негодования, с которым шли на царских жандармов революционеры, и задрала руку, раздвинув пальцы в виде буквы V. — Но пасаран![2]

В долю секунды перед тем, как развернуться спиной к трибуне и спонсору, разглядывающему шествие с видом скучающего легата, сосланного в захолустье римской империи, я заметила оживленное недоумение на смуглом лице.

«Чертов буржуй», — подумала я и, содрогаясь от неприязни, пошла сквозь толпу наискосок. Лишь бы подальше от этого спектакля.

Ничто не предвещало неприятностей. Погода была на стороне слегка полоумной человеческой радости. Солнце над Ворошиловским проспектом светило ярко, растворив облака едкой синевой неба. По проезжей части вышагивали парадом горожане в плащах и куртках, демонстрируя головные уборы на любой вкус. Береты с перьями, канотье с искусственными цветами, ермолки, расшитые бисером, ковбойские шляпы с широченными полями, шлемы а ля Илья Муромец… Ненавижу шляпы!

День города превратился в масштабное действо благодаря щедрым вливаниям московского спонсора. Повсеместно рекламируемые призы за лучший головной убор сделали свое дело. И сегодня мне наверняка будут сниться кошмары.

Мужичок в желтом сомбреро с клювом, перевешивающим вперед всю его щуплую фигуру, чуть не сбил с ног мою подругу Нику. Я поддержала ее под локоть и тут же обомлела, ибо рядом прошагал гигантский фетровый котелок, обвязанный фиолетовой лентой. Из-под него виднелись ноги в джинсах и кроссовках, а из вырезов по бокам высовывались руки выдумщика. Гм, кардинальное решение! Долговязый джентльмен в зеленом цилиндре заспешил за ним, тростью пробивая себе дорогу. Благообразная старуха с самоваром на голове мимоходом прокляла наглеца. Справа от меня проплыл черный бархатный блин с плиссировкой по краям, под которым угадывалась невысокая дама.

Я провела рукой по непокрытой голове и отбросила с плеча назад русую косу, чувствуя себя лишней на этом разгуляе шляпного зодчества.

Ника поправила шляпку-таблетку, опутанную черной вуалью с мушками, и ревниво ткнула пальцем в блондинку в туфлях «даешь артроз»:

— Глянь, у нее тоже вуалетка…

— Какая разница, — вздохнула я, борясь с дискомфортом. — Давай выбираться отсюда.

— Ну, Варь, тут так прикольно! — надула губки Ника.

— Не выношу толпу.

— Надо работать над собой. Как там твоя гуру говорит?

— Янина? — Я закусила губу. — Ну да… Но нет, это сильнее меня. У меня уже четверть часа ком к горлу подкатывает, хочется зажмуриться и бежать, сломя голову.

— Если зажмуришься, встретишь ближайший столб.

— Столб… да, — пробормотала я и потянула Нику к тротуару, где толпа была пореже, — Пожалуйста, пойдем. Все равно по оригинальности тебя даже бабулька с чайником переплюнет, или вон та папаха из перьев…

— Да уж. А ты бы хоть бейсболку надела.

— Стадный инстинкт — моветон. Я вообще весь этот ужас только ради тебя переживаю.

— Я ценю. — Красотка Ника умоляюще взглянула на меня и оттянула вниз критически короткую юбку. — Но потерпи, плиз, еще до конца переулка. Из этого ряда московского спонсора видно хорошо.

— Зачем тебе?

— Любопытно.

Я хмыкнула:

— Думаешь, увидит тебя и упадет в обморок от большой любви? А вдруг он старый и противный? С висячими бородавками?

Ника мечтательно улыбнулась:

— Я его погуглила. Красавчик. Правда, тот еще Казанова. — Ника потянула из сумки свернутый рулоном глянцевый журнал. — В светской хронике частенько пишут: бросил ту, разбил сердце этой. Такой скандалище был с как ее… Скворцовой, владелицей дамских изданий, — захихикала Ника. — Теперь она про него гадости публикует везде. Но посмотреть же интересно! Вот так, вблизи!

— Ладно.

Ника чмокнула меня в щеку и тут же изобразила ретро загадочность, стараясь не запутаться в длинных ногах — мы приближались к трибуне почетных гостей, специально возведенной для парада на фоне первого в гроде супермаркета. Багроволицые чиновники с супругами, несколько известных бизнесменов города потягивали шампанское и махали плебсу. Привлекательная дочка местного олигарха в орхидеях на плоской белой шляпке уткнулась в телефон. А чуть поодаль развалился в кресле, забросив ногу за ногу, яркий красавец-брюнет в светлом костюме. Наверняка тот самый московский спонсор.

Ника ускорила шаг, обгоняя меня. Возможно, ей хотелось отмежеваться от простоволосой подруги в толстовке, джинсах и теннисках. Впрочем, зря: в ультра-маленьком черном платье, кокетливо выглядывающем из-под распахнутого пальто, в шляпке, перчатках и стильных лодочках она выгодно смотрелась на моем фоне. Я не стала ей мешать — захочет, обернется. Но одобрить желание подруги выделиться перед этим надменным типом не получилось. Пожалуй, даже лошадей на ипподроме разглядывают с меньшим презрением, чем он — мою подругу. Даже скривился.