Свидание длиною в жизнь

На подмостках личной жизни разыгрывается множество спектаклей – драм и комедий. Простые люди составляют столь достойную конкуренцию профессиональным актёрам, что хочется кого-нибудь из них запечатлеть. В пристойном ли они заняты действии или нет, хорошая игра заслуживает публики.

Любая правда – лишь то, что мы готовы в эту минуту принять. Если мы верим тому, что видим в спектакле, спектакль тоже станет правдой.

Кто-то утверждает, что в спектакле «Красная Шапочка» девочка умышленно пошла через тёмный лес, где встреча с Серым Волком была неминуемой. В таком случае общепринятая мораль старой доброй сказки ставится под сомнение.

А ещё утверждают, и вполне возможно, что это те же самые лица, что и первый «кто-то», что врождённой добродетели не существует. Есть либо наша готовность к тем или иным действиям, либо отсутствие готовности под видом соблюдения внешних принятых в неком обществе правил нравственности. Правила нравственности – это покрывало для бездействия тех, кто боится ошибиться.

Здравствуй, Принцесса.

Когда Генри умирал, он попросил меня написать тебе письмо про него. Вот это письмо…

Я назвал его Генри, чтобы он был весёлым, но безжалостным бойцом. В наших с ним краях хорошо смеётся тот, кто хорошо стреляет, и часто говорят, что «Боливар не вынесет двоих».

Генри надеялся, что есть страны, где всё по-другому, это помогло ему не опускаться. Но надежда эта со временем пропала, и Генри остались лишь его путаные мечты.

Ты помнишь, как вы встретились? Генри приехал скорее отдохнуть, чем бороться и учиться. Нечасто выпадает случай поиграть и подурачиться в хорошей компании.

Ему сразу всё понравилось, особенно ты, Принцесса. Генри забыл свою прошлую жизнь, расслабился, загордился собой, когда ты ласково с ним поговорила.

Что может быть лучше, чем пожить с тобой, Принцесса, в самом замечательном месте, даже если не в одной комнате?

Разве не здесь должны сбываться все желания?

Генри, похоже, так размечтался, что ему показалось, что все его желания уже сбылись или вот-вот сбудутся. Ему не надо было никаких подтверждений, что всё не совсем так, игра для него была реальностью, где важна не победа, а участие.

Когда ты смотрела на него и говорила «привет», ему было уже хорошо, он радовался, когда слышал твой голос по телефону, гордился тобой, когда ты говорила о своих маленьких победах. Он любил тебя, наверное, подростковой любовью, и был уверен, что ты его тоже любишь.

Но ты пропала. Генри ужасно расстроился, он просто не мог в это поверить. Может, любовь была придуманная, но плохо ему было очень даже по-настоящему. Плохо и хорошо вместе. Может, это мазохизм?

Он грезил тобой, когда просыпался и когда засыпал, днём думал о тебе даже во время поединков, которые он для тебя выигрывал, ночью он просыпался, когда вспоминал, что тебя нет с ним.

Он был неплохой парень – этот мой внутренний Генри.

…